Ренальд быстро забыл, когда Танюша сказала, что изначально хотела остаться с ним, а не с Элхардом. А уж весть о том, что между ними фиктивный брак и никогда ничего не было, повергли Рена в легкую степень эйфории. Но она быстро прошла, стоило Таня упомянуть вампира. Мужчина в который раз почувствовал себя виноватым, если бы он выслушал девушку еще там, в доме брата, не было бы поединка, и Таня не попала в рабство к вампиру. Они бы уже были парой, путешествовали по самым красивым местам, выбирая будущий дом для их семьи. Но Ренальд не привык жить прошлым, все его мысли были отданы их с Таней будущему. Поэтому он и находился рядом, чтобы помочь любимой, отвлечь ее от нерадостных мыслей, показать, что никто, кроме нее, ему не нужен.
Рену нравилось смотреть, как Искорка суетится у котелка, после разговора с Элхардом девушка успокоилась и движения ее обрели плавность. Вспомнился нож в ее руках и по спине пробежал холодок страха. Похоже, ему еще не раз предстоит понервничать на этот счет. Попросить Таню быть аккуратнее? Это конечно, но лучше и самому быть начеку. Ужин был почти готов, и постепенно голодные стали подтягиваться ближе к котлу, даже эльф выглянул из повозки, постоял, а потом сел на лесенку. Рен не понимал, что Таня с ним возится, на редкость эгоистичный и неблагодарный тип. Эл с Кмелой сидели чуть в стороне, оборотни крутились неподалеку, принюхивались и тайком облизывались. Только Рарф вел себя раскованно и лез снять пробу с почти готового блюда, но удар ложкой по руке ненадолго отогнал его от котелка.
Казалось бы, можно выдохнуть и насладиться приятным вечером в обществе Искорки, остальные спутники не покушались на внимание Тани, чему Рен был несказанно рад. Но он забыл, что его девочка воспринимает все слишком близко к сердцу.
Я пыталась успокоиться и мне это почти удалось, увлеклась готовкой и на время забыла о том, в какой разношерстной компании нахожусь. Все было неплохо ровно до момента когда я стала накрывать на стол. Вот тут и выявились недовольные. Кмелу не устраивало соседство с оборотнями, о чем она капризно нашептывала Элхарду. Блондин демонстративно на меня обижался, сохраняя каменное выражение на лице и не реагируя на мое приглашение к столу. Трое молодых оборотней откровенно не знали, что им делать, то ли есть со всеми, то ли дожидаться своей очереди в сторонке. Вроде как я приглашала всех, но ведь вчера они с нами не сидели, вот парни и сомневались в том, что все поняли правильно. Ральф же откровенно был голоден, а значит немного зол, ведь ему приходилось ждать пока остальные перестанут валять дурака и усядутся за стол. Только Рен имел неприлично довольный вид, чем всех раздражал, стыдно признаться, и меня в том числе. Но последней каплей стало заявление эльфа:
— Я за один стол с ЭТОЙ не сяду, — скривился болезный, брезгливо глядя на Кмелу.
Девушка всхлипнула, ее красивые глаза наполнились слезами, она обвила руку Эла и уткнулась лбом в его плечо. По тому, как вздрагивали ее худенькие плечи, все должны были понять, что она сотрясается в рыданиях. Все, но не я. От всех перипетий и волнений, мои собственные барьеры рухнули и я отчетливо ощущала эмоции каждого на поляне. Вампа просто наслаждалась ситуацией. А вот Элхард был на грани срыва, его раздирали противоречивые эмоции, и он мог в любой момент сорваться.
— Кто еще отказывается есть за общим столом? — спросила я, с трудом сдерживая в груди рвущийся наружу огонь. — Но предупреждаю сразу, если таковые найдутся, можете забыть про ужин, никого отдельно я кормить не буду. А ты Дин вообще хотел умереть, так что на тебя переводить еду нет смысла.
Эльф хватал ртом воздух, багровея и, явно подбирая в голове гневную отповедь. Я же обвела тяжелым взглядом своих невольных спутников и произнесла:
— А теперь живо за стол, больше повторять не буду!
Голос у меня вышел грозным, а интонации приказными, но хуже того, что я ощутила запах гари. Черт! Во время жертвоприношения я была голая, это мне огонь не повредил, а одежду наверняка спалит. Надо срочно успокоиться. Но когда этого хочешь, наоборот, начинаешь сильнее нервничать. Трое оборотней, что сначала слаженно шагнули к столу, с такой же прытью от него отпрыгнули, прижимая уши к макушке и вздыбливая шерсть на затылке. Ральф нахмурился, Кмела тоненько заскулила, прячась за спину Эла, эльф, которого я назвала Дин, позеленел.
— Танюша, — обнял меня со спины Рен, прижал к своей груди. От его объятий веяло защитой и уверенностью, а еще жар в груди потихоньку сходил на нет. — Не переживай, они сейчас сядут и поедят. И мы с тобой тоже. Правда?
Желание кричать и крушить пропало, а вот понежиться в объятиях Рена подольше осталось. Воображение позволило себе мечтать
