На самом деле Джейн Доу антрополог и эксперт по шаманизму. Но сейчас она никто, просто тень. Разыграв собственное самоубийство, она живет под вымышленным именем в Майами вместе с больной маленькой девочкой, которую подобрала на улице. В Майами происходит серия ритуальных убийств, из-за которых город находится на грани паники.
Авторы: Майкл Грубер
Сатаны. Ты толкуешь о том, что вводят людям, — скажи, что в тебя ввели? Может, ты меня разыгрываешь…
Барлоу только молча кивал во время пламенной речи Паза и, дослушав, сказал:
— Нет, я был серьезен, как никогда в жизни. — Он тяжело вздохнул и встал. — Поживем — увидим, идет? «Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их». Это из Первого послания коринфянам, глава третья. — Он с отсутствующим видом похлопал Паза по руке. — Тебе хочется написать отчет. Давай, только придерживайся фактов.
Я не паникую. Вернувшись в регистратуру, я работаю до конца дня; алфавитный порядок — хорошее успокоительное средство в периоды напряжения, к тому же он дает возможность подумать. Подумать прежде, чем действовать; не перескакивать с одного умозаключения на другое: айкидо, антропология и колдовство оло объединились вместе. Я останавливаюсь за шкафом «ОР — ОШ» и сосредоточенно думаю. В городе он сам или его фанатичный последователь, и то и другое возможно. Кто знает, кем он стал в последние годы? У него могут быть сотни последователей, целый культ. Самое важное, знает ли он, где я. Вряд ли. Новое имя, биография женщины низкого происхождения, ничего привлекающего внимание. К тому же предполагается, что я мертва.
Местные парни не замечают меня, когда я возвращаюсь к своей машине. Занятия в школе закончились, и вокруг ребят вертятся, завлекая их, девушки, более созвучные времени. Я сажусь в свой душный «юнкер» и начинаю думать о Маргарет Мид,
так сказать, родоначальнице всех нас, женщин-антропологов, и о том, как бы она воспринимала сегодняшний мир. Этот мир меняется очень быстро, и дети должны сами строить его для себя; они отрицают опыт родителей, он для них бесполезен.
Ветер, задувающий в окно машины, немногим прохладнее, чем струя воздуха из фена для волос, установленного на самый слабый нагрев, но меня это не беспокоит. Людям, чрезмерно привязанным к земным благам, я посоветовала бы воздержаться от профессии антрополога. Температура в моей машине соответствует температуре в моем жилище (бон на языке оло) в общине Улуне в Даноло в течение всего сухого сезона. Ко мне возвращаются мои чувственные воспоминания. Думаю, это связано с присутствием в моей жизни ребенка. Сейчас я, к примеру, мысленно перемещаю Лус в прохладную тень нашего патио в Провиденсе, и тотчас меня охватывает воспоминание, как отец у нас на причале держит меня на руках. Мне примерно столько же лет, сколько сейчас Лус, и я чувствую себя очень уютно в объятиях взрослого человека, который одной рукой поддерживает мою попку. На море отлив, и я ощущаю острый запах морской воды и гниющих водорослей. Мы только что закончили прогулку на нашей яхточ-ке. От отца пахнет табаком, корабельным лаком и древесной пылью.
Лус несет бумажный мешочек. В машине она показывает мне, что лежит в мешочке. Это подарок, объясняет она, за хорошее поведение. Довольно большой, испеченный из теста подсвечник, украшенный покрытыми желтой и синей глазурью цветочками, тоже из теста. Добрая миссис Ломакс закрепила нижнюю часть подсвечника в мягкой глине, так что он вполне может функционировать как настоящий. Я расточаю подарку всяческие похвалы. Мне самой давно уже не дарили подарков. Мы делаем крюк и заезжаем на Гроув купить свечу для этого необыкновенного подсвечника. Там же, в магазине дешевых товаров, мы роемся, как люди бедные, в подержанных вещах, и Лус находит для себя потрепанную книжку под названием «Луна доброй ночи», а я с удовольствием плачу за нее пять центов.
Итак, мы обедаем при свете свечи. Я приготовила большой фруктовый салат с деревенским сыром, который, как мне кажется, нравится Лус. После обеда Лус должна задувать свечу, а я зажигать ее снова много раз. Когда я обучалась айкидо, сенсей заставлял нас гасить свечи при помощи кулака, вырабатывая скорость удара и самоконтроль. Прием заключался в том, чтобы сгустить быстрым движением крепко сжатого кулака столбик воздуха и остановить костяшки пальцев в нескольких миллиметрах от пламени. Это не так просто, как может показаться, впрочем, в айкидо все непросто. И в колдовстве тоже. Не подумав, только для того, чтобы развлечь Лус, я выбрасываю вперед кулак и убеждаюсь, что все еще могу успешно повторить прием. Еще, просит Лус, и я снова зажигаю фитиль, но тут же вспоминаю, как погибла мать девочки, и мне становится стыдно и горько. Пока я овладеваю собой, Лус берется за дело сама, попадает своим кулачком в свечу, горячий воск обжигает ей пальцы и запястье. Она плачет, и я спешу к раковине за холодной водой. Чтобы утешить девочку, я
