У каждой женщины есть своя тайна. Ольга Багирова — внешне симпатичная, но вполне обычная горожанка: стройная фигура, озабоченный взгляд, домашние проблемы… И разве кому-нибудь придет в голову, что Ольга участвует в переделе питерского нефтяного рынка? А по ночам пишет, как Эммануэль, эротические романы?
Авторы: Жукова Мария Вадимовна
может, а на Мурата есть надежда. Пусть поселит нас с детьми у себя в особняке. Мы там поживем хоть при кухне…
Приняв решение, легла спать, но просыпалась каждый раз, когда невольно переворачивалась на левый бок.
Утром даже при всем желании я не могла привести себя в порядок, поэтому повязала на голову шарфик, прикрыв левую часть лица, надела брюки, чтобы прикрыть ссадины на ноге, и направилась к «запорожцу». Как и обычно по закону подлости, по пути мне встретились чуть ли не все соседи. Они, конечно, интересовались, что со мной случилось. Подозреваю, какие разговоры сегодня поведут бабки на лавочке у нашего подъезда: езда на дорогих иностранных машинах и частая смена мужиков ни к чему хорошему не приводит.
Завела нескольких любовников — вот один и поддал, и правильно сделал. Но сейчас мне было не до дворовых сплетен и не до того, что обо мне думают соседи, даже не подозревавшие о серьезности вставших передо мной проблем.
Я надеялась застать Мурата Аюповича в особняке. Помню, как он говорил мне, что засиживается на работе допоздна или еще где-то отдыхает вечерами, а утром предпочитает подольше поспать и обычно появляется в офисе не раньше двенадцати. Туда я ехать не хотела: что мне там делать? И зачем отвлекать человека? К тому же, меня к нему могут не пустить. Ждать до вечера? Я предпочла бы сейчас договориться о нашем убежище, потом съездила бы за детьми (желательно с охраной) и мы все вместе обосновались бы у Хабибуллина. И пусть себе решает все вопросы с Лешкой, Надеждой, «Алойлом» и кем там еще требуется. А когда дети будут надежно устроены, я съезжу в милицию, составлю фоторобот и выясню, не узнали ли органы чего-то нового. Как раз сообщу Сергею Сергеевичу о своем пристанище — если таковое будет.
Внезапно мое внимание привлекла замаячившая впереди фигура со спортивной сумкой на плече. Мужчина стоял на другой стороне шоссе и голосовал, по всей вероятности, желая попасть в Питер. Но пролетавшие мимо машины не брали пассажира: почему-то попадались сплошь иномарки, водители которых не желали подхалтурить. У меня же к нему имелись кое-какие вопросы. Я посигналила, развернулась и притормозила перед известным журналистом Матвеем Голопоповым, в миру — Александром Ивановым.
В отличие от меня, его физиономия приобрела свой обычный вид: синяки прошли, отеки спали.
Узнав меня, Саша-Матвей рот раскрыл, потом закрыл, но в машину впрыгнул.
— Вы вообще куда, Оля? — спросил.
— К Хабибуллину, — ответила я, не трогаясь пока с обочины, где встала, чтобы не мешать движению.
Саша-Матвей как-то странно на меня посмотрел и тут впервые обратил внимание на шарф на моей голове. Мужчины, даже журналисты, как довелось узнать на практике, редко обращают внимание на изменения в женской внешности и одежде (а ведь все делается ради них!), а если и обращают, то только на синяки и ссадины. Саша-Матвей вначале посмотрел на шарф, а поскольку я сидела, полуразвернувшись к нему, увидел и часть моей левой щеки. Затем он дотронулся до моего плеча, легонько развернул меня к себе, отодвинул шарф и присвистнул.
— Хотел бы попросить разрешения вас сфотографировать, но не буду. Просто хочу знать: кто это вас и за что?
— Саша, давайте определимся: что вам от меня нужно? Вы просто хотели меня использовать, чтобы попасть к Хабибуллину? Вы в самом деле знали, где мои дети?
— Вы поверили Мурату… — грустно произнес Саша.
— Интересно, а что бы вы сделали на моем месте?
Журналист внимательно посмотрел на меня и мягко спросил:
— Почему меня избили?
Почему? Я и сама не знала.
— От вас хотели получить информацию?
— Нет.
— Хотели, чтобы вы что-то сделали?
— Нет.
— Сказали тому, кому нужно, то, что нужно?
— Нет.
Саша-Матвей удивленно уставился на меня и заметил, что просто так не бьют. В особенности, красивых женщин.
— А муж вас не мог застать в постели с любовником, потому что мужа у вас нет.
— Меня убрали с дороги, — выдавила я из себя, отвернулась и попросила ответить: знал он или не знал, где мои дети. — Ваш ответ ничего не изменит. Я просто хочу выяснить это для себя.
— Я предполагал, что они могут там быть, — сказал журналист.
Я резко повернулась к нему.
— Почему не сказал это вам? — продолжал он, глядя мне в глаза. — И вы понеслись бы, сломя голову, в этот домик для любовных свиданий. Вы представляете, что бы там с вами сделали? Ведь насчет вас могли быть оставлены вполне конкретные указания. И детей могли бы вывезти в неизвестном направлении. У меня нет стукачей в охране госпожи Багировой. Мне никто не звонил, как сказал вам Мурат. Но я знаю о некоторых любовных гнездышках
