Трясина

и открытая. Все делала, как полагается, честняга до мозга костей. Правда, слабохарактерная, я бы сказала, хрупкая, болезненная. Нехорошо так говорить, но была она не из тех, с кем хорошо веселиться в компании, понимаете, о чем я? Да и вообще у нее в жизни мало что происходило.
Агнес замолчала, Эрленд решил подождать, пусть продолжит сама.
— В общем, она не любила никуда ходить, и мы с Хельгой еле смогли ее уговорить в тот раз пойти на танцы. Хельга потом уехала в Америку. Она умерла много лет назад, вы, наверное, это уже знаете. Ну, в общем, Кольбрун была такая замкнутая и одинокая, я хотела что-нибудь для нее сделать. Она согласилась пойти на танцы, потом вернулась с нами к Хельге, а потом сказала, что собирается пойти домой одна. Я сама ушла раньше, так что не знаю, что там было. А в понедельник она не появилась на работе, я ей, помню, позвонила, но никто не взял трубку. А через несколько дней ко мне пришли из полиции и стали расспрашивать про Кольбрун. Я не знала, что и думать. Я в поведении Хольберга ничего такого ненормального не заметила. Если мне память не изменяет, он вел себя как настоящий кавалер, дамский угодник. Я очень удивилась, когда полиция сказала мне, что его обвиняют в изнасиловании.
— Да, он умел произвести хорошее впечатление, — сказал Эрленд. — Вы верно подметили, дамский угодник, так про него и другие говорили.
— Помню, он зашел к нам в магазин однажды.
— Хольберг?
— Да-да, Хольберг. Я думаю, он потому к нам на танцах и подошел в тот вечер. Сказал, что он бухгалтер, работает в Рейкьявике, но это он соврал, правда?
— Да, они все втроем работали на портовую службу. А что это был за магазин у вас?
— Дамская одежда, а также белье.
— Значит, он у вас был?
— Да, как раз за день до того. В пятницу. Я давала показания тогда, поэтому хорошо все помню. Он искал что-то для жены, так он сказал. Я его обслужила, поэтому, наверное, когда он увидел нас на танцах, подошел и вел себя так, будто мы уже знакомы.
— Вы общались с Кольбрун после случившегося? Говорили с ней об этом?
— Она больше не вернулась в магазин, и, повторяю, я понятия не имела, в чем дело, пока ко мне не пришла полиция. Я ее не очень хорошо знала. Звонила ей пару раз, когда она не появлялась на работе, как-то раз была у нее, но мы не были близки, я старалась не лезть в ее жизнь. Она вообще была такая, отстраненная, что ли. А потом к нам пришла ее сестра и сказала, что Кольбрун увольняется. А потом, я слышала, она умерла, несколько лет спустя. Но когда я узнала об этом, уже жила тут, в Стюккисхольме. Покончила с собой, кажется.
— Умерла, да, умерла, — сказал Эрленд и поблагодарил Агнес за помощь.
Теперь у него на уме был юноша по имени Свейн, персонаж из книги про пургу на Мшистой пустоши. Свейн каким-то чудом выжил.
Попутчики замерзали в мучениях и умирали, но Свейн словно этого и не замечал. Он был теплее всех одет и лучше всех снаряжен, и он единственный вышел из пурги к людям, целый и невредимый. На хуторе, куда он попал, его накормили и напоили, и первое, что он сделал после этого, — надел коньки и пошел кататься на льду ближайшего озера.
В это самое время его попутчики замерзали на пустоши.
После этого его звали не иначе как Свейн Бессердечный.

Вечером того же дня Сигурд Оли и Элинборг сидели в участке в кабинете Эрленда. Поиски женщины из Хусавика пока никуда не привели. С точки зрения Сигурда Оли, ничего удивительного, они никогда ее так не найдут. Эрленд, огрызнувшись, поинтересовался, может ли Сигурд Оли предложить метод получше, тот покачал головой.
— Мне кажется, мы ищем что-то другое, а не убийцу Хольберга, — сказала Элинборг, глядя Эрленду в глаза. — Что-то совсем другое, и я даже не понимаю, что именно. Ты вынул девочку из могилы, и я до сих пор не могу понять зачем. Ты принялся искать человека, который пропал четверть века назад и который, на мой взгляд, не может иметь к нашему делу ни малейшего отношения. Мне кажется, мы не задали себе самый простой и очевидный вопрос: а что, если убийца был совершенно незнаком с Хольбергом, что, если это был просто грабитель? Я думаю, это самое простое объяснение. Мне кажется, надо искать именно этого человека. Это был какой-то наркоман, тот самый парень в зеленой армейской куртке. Мы же ничего в этом направлении не делали.
— А может, это человек, которому Хольберг платил за услуги, — подхватил Сигурд Оли. — У него столько порнухи на компе, я уверен, он кому-то платил за секс.
Эрленд смотрел в пол, слушая критику коллег. Он понимал, что Элинборг почти на сто процентов права. Может, он просто немного не в себе, слишком переживает за Еву Линд. В самом деле, где она, как себя чувствует,