Туман войны

Журавлёв знал, что снижение скорости зафиксируют и дадут знать на пост. Легенда строилась на парадоксальности, нетипичности самой истории и нелепой внешности самого Винниченко, производившего впечатление рассеянного невнимательного человека. А это было немаловажно, поскольку словесные портреты сменщиков передавались обязательно. Негр осмотрел вновь прибывших и не обнаружил именно ярко выраженного «растяпу», что тоже сыграло в пользу легенды о пропаже бумажника. Пользуясь набором несложного вербального воздействия, с подкупающей улыбкой на лице, Николай полез в дорожную сумку и медленно извлёк из неё бутылку дорогого виски, затем украдкой протянул «флакон» бдительному охраннику. Пойло и впрямь было не из дешёвых, глаза бдительного негра загорелись: он почти выхватил бутыль из рук Журавлёва.
— Ладно — Опустив оружие, совсем расслабленно проговорил охранник — Скоро и так сворачиваемся — Вам и стоять-то всего часов шесть… Будем считать, что я ничего не видел.
Майор одобрительно подмигнул подхватив свой баул, кивнул Павликяну, что всё обошлось и прошёл в открывшуюся створку ворот. Потом миновав короткий коридор, тоже испещрённый клинописью от пола до потолка, диверсанты оказались в круглой формы комнате, уставленной ящиками. Тревога кольнула сознание только один раз, пока Николай не заметил железный ящик, стоящий отдельно от остальных, сбитых из дерева. Двое напарников чернокожего балагура не отступили от протокола, думая, что третий из сменщиков остался у входа, передали карту-ключ от верхнего створа грузового подъёмника, откуда должна была протянуться платформа для упакованных в ящики древностей. Быстро подхватив свои баулы, похожие как две капли воды на сумки вновь прибывших «сменщиков», направились к выходу. Николай чуть расслабился только в тот момент, когда дрезина с тремя людьми скрылась за поворотом. Проводив их взглядом, майор вернулся в камеру. Там Эдик уже вскрыл контейнер и глянув на приближающегося командира, показал кулак с отогнутым вверх большим пальцем — в контейнере действительно был искомый артефакт. Николай подошёл и заглянул в ящик: тусклый свет не давал возможности чётко рассмотреть артефакт, но майор успел разглядеть обычный кусок полированного серого камня, цилиндрической формы, длинной порядка метра. Вся поверхность артефакта была покрыта клинописными иероглифами, разделёнными на три равные кольца, опоясывающие его поверхность. Не теряя времени, подрывник уже химичил над внутренностями ящика, а через три минуты осторожно закрыл крышку и осторожно защёлкнул замки. Вдруг, жёлтый свет ламп на стенах сменился на красный, глухо завыла сирена. Переглянувшись, диверсанты приготовили оружие, Журавлёв кивнул Командору на выход, а сам вставил ключ карту в прорезь небольшого щитка на западной стене и повернул единственный переключатель. Согласно протоколу, все двери могут быть заблокированы, на этот случай Павликян захватил с собой несколько специально сделанных направленных зарядов, способных вскрыть грузовой люк, но был шанс, что это не потребуется. Створки дрогнули и металлический кругляш люка распался на две одинаковые части, убираясь в стены. От входа глухо чмокнули две короткие очереди, потом приглушённая расстоянием отборная американская ругань. Видимо, кто-то уже пытается проверить, в безопасности ли груз. Патронов хватит только на полчаса хорошего боя и если Иван не управится до того, как их тут потравят газом, либо задавят числом — придётся умирать. Сверху послышался скрежет и когда Журавлёв поднял взгляд на потолок, то на душе стало совсем паршиво: створки грузового люка замерли, разойдясь едва-едва на треть, а потом стали конвульсивно дёргаться, то сходясь, то расходясь, но потом приоритет был восстановлен и створки захлопнулись. Видимо, в системе возник сбой, а его ключ-карта какое-то время не давала закрыть двери окончательно. Перехватив свой автомат-коротыш, Журавлёв в полуприсяде пошёл по коридору, сразу углядев слева от входа скорчившуюся за бруствером из мешков с песком и щебёнкой фигуру подрывника. Противник сам оставил диверсантам довольно неплохо оборудованную стрелковую точку из аккуратно сложенных в несколько рядов и один на другой мешков набитых щебнем и песком. Ячейка имела три амбразуры и держала сектор охватывающий всё жерло тоннеля и всякий, кто появится из-за поворота, так или иначе попадал под огонь одного из тёх стрелков. Сейчас, в полной темени ничего толком было не разглядеть, поэтому Николай полез в карман куртки и вынул плоскую коробочку м несколькими алюминиевыми капсулами внутри и высыпал из одной белый катышек таблетки. У препарата был мерзкий железистый привкус, но спустя пару минут, темень превратилась для