Туман войны

крон, чтобы не пропустить смену из трёх жутко смышлёных граждан, оседлавших тропу правее, порядка трёхсот метров к востоку от моей позиции. Натасканные амерами местные, туго усвоили науку маскировки перекрывая все подходы со стороны болота: пулемётчик держит открытый участок и срежет любого кто ступит на узкую звериную тропку, двое стрелков надёжно страхуют его с флангов и прижмут к земле того, кто попытается уйти из-под обстрела в чащу или вперёд вдоль тропы где наводнение вымыло неглубокие овраги. Незнакомец, которого сейчас уже наверняка встречают мои бойцы грамотно обошёл армейский «секрет» с тыла, намеренно спугнув стайку обезьян, отвлекших внимание дозорных на пару минут. Хоронясь по оврагам, путник успешно затерялся в прибрежных густых зарослях и незамеченным вышел севернее болотной гати, что меня и насторожило. И тут я понял, что не зря сижу по горло в тухлой воде вот уже шестой час подряд: с юго-востока раздался шорох, а потом за пригорком где расположились местные вояки грохнуло сразу пять разрывов. Как я и надеялся, в составе поста был корректировщик, который и навёл миномётный огонь с одного из отдалённых скальных массивов. Это было как нельзя кстати. Я поудобнее устроился в своём укрытии чуть переступая ногами, чтобы рассмотреть застывших вражеских часовых. Ветром донесло запах кофе и чего-то съестного. Ай-яй-яй, граждане, вот жрать на посту такую пахучую пищу, да ещё запивать всё это кофе это большая ошибка. Вдруг бечева на поясе натянулась и дёрнулась четыре раза подряд. Видимо пленный оказался ценным источником информации, раз меня зовут немедленно возвращаться. Осторожно, без единого всплеска, выбираюсь из укрытия и медленно ухожу к острову. Попутно прикидываю как нам теперь выбираться из этой дыры. Заросли почти не шуршат, но двигаться быстро тут нельзя: вешки контрабандистов едва заметны и в предрассветных сумерках нужно быть вдвое внимательней, чтобы не сбиться с дороги.
Холмик с торчащим из нагромождения растительности каменным боком древней пирамиды показался впереди лишь через час с небольшим. Из кустов навстречу мне выступил утыканный ветками и обмазанный грязью Славка, давая сигнал спускаться вниз. Детонатор уже спешил сменить меня. Поэтому обошлось без разговоров, мы лишь коротко обменялись данными по обстановке и он заскользил туда, откуда я только что появился. Сказано между нами было не много, но я уже частично был готов к тому, что увижу спустившись под землю. В комнате, освещённой парой «ночников» меня ждал невозмутимый Дуга и тот странный путник, которого я засёк давеча на болоте. Как я уже заметил раньше, это был кучерявый заросший такой же кудлатой бородкой брюнет лет сорока, одетый в стираную коричневую майку, грязные джинсовые шорты до колен и плетёные сандалии. Костюм дополнял широкий «офицерский» ремень, советского образца с линялой, пустой в данное время, американской кобурой. Ещё я заметил у ног моего бойца снарягу гостя: китайского образца «лифчик», с четырьмя снаряженными магазинами для «калаша» и сам автомат, но уже с массивным пулемётным «барабанником» на семьдесят пять патронов. Оружие и снаряжение казались поношенным, но ухоженным и добротным, что безусловно делало честь его хозяину. Кивнув пулемётчику, я не глядя на пленника, спокойно сидевшего на корточках у дальней стены, подошёл к груде снаряги и взял в руки АК. Это был советский АКМ, старая добрая «раскладушка». Отсоединив барабанный магазин, я быстро разобрал его: семьдесят патронов в улитке, пружина тугая явно поджатая вручную. И снова незнакомец вызывал только уважение, поскольку набивал барабан не до самого конца, чтобы избежать перекоса патрона, но и правильно обжал пружину чтобы «маслята» плотно сидели внутри магазина, не бренча во время каждого движения бойца. Снова присоединив магазин к оружию, я опустил автомат в кучу. Поднял и вынул из ножен мачете, лежавшее рядом с автоматом. Тяжёлый клинок с односторонней режущей кромкой, не слишком острый. Чтобы лезвие не застревало в слишком твёрдых бамбуковых стволах и мясистых лианах, хорошо сбалансированное, держать удобно. Такой штукой хоть головы рубить, хоть щепу на дрова лущить — одно удовольствие и ноль проблем. Опять убеждаюсь, что владелец — дядька опытный, в здешних краях не новичок. Среди прочего, нахожу и пару метательных ножиков, в просторечье именуемые «рыбка», за характерную форму. Пленник носил их слева за тканевой прокладкой «разгрузки», чтобы в случае опасности и будучи обезоруженным, можно было купить себе немного времени для побега, или прихватить с собой на небо какого-нибудь бедолагу с невезучей кармой. Я аккуратно вложил «рыбки» в нашитые самочинным образом кожаные чехлы и тоже положил обратно в кучу к остальным пожиткам гостя. Пистоль