Туман войны

из ножен клинок, я замер, отсчитывая шаги, которыми любопытный солдат шёл навстречу вечной памяти и салюту над собственной могилой. Тем временем, местный вскинув к плечу довольно потёртую G3,

медленно миновал Славкину лёжку и заученно водя стволом автомата по сторонам, шёл прямо на меня. В такие моменты, я тоже стараюсь довериться наработанным рефлексам, потому что они несколько помогают снять нервное напряжение. Нож, это не пистолет или автомат — работая им чаще всего приходится видеть глаза противника, а заглядывать в них, видя угасающий огонёк чужой жизни… К этому нужно привыкнуть, справиться с эмоциями и жить дальше, иначе «крыша» совершенно съедет и не вернётся. Вот сейчас, парень поравняется со мной, Славка снова хрустнет веткой, любопытный герой-смертник чуть обернётся назад и влево, я шагну навстречу закрыв ему ладонью в перчатке рот, перережу парню горло. Осталось пара шагов. Раз — солдат уже в десяти метрах от меня, осматривая кустарник слева от тропы. Два — он переносит прицел вправо, одновременно шагая вперёд. Три — я готовлюсь к броску, удобно взяв нож и отводя чуть вперёд правую руку, чтобы заткнуть рот жертве… В звенящей тишине раздаётся властный далёкий голос, парня ругает капрал, тот с сожалением опустив оружие разворачивается на месте и бежит обратно. Мысленно испустив вздох облегчения, убираю нож и делаю знак своим выдвигаться, сегодня было одним трупом меньше и это радовало.

По оврагам пришлось ползти ещё метров триста, чтобы окончательно выйти из зоны ответственности наблюдательного поста федералов. Всё это заняло час с мелочью, после чего мы экономя силы перешли на быстрый шаг. Ползанье по кустам и общий стресс дали неплохую нагрузку, вымотались все так, словно бежали уже часов десять без остановок. Когда тропа и все заслоны остались позади и справа, а кустарник и лианы стали прореживаться деревьями, чьи толстые замшелые у основания стволы говорили о близости скал и как следствие — удобных для организации баз пещер и небольших площадок, где можно разбить лагерь не боясь обнаружения с воздуха. Нам повезло и ближе к восемнадцати часам, когда все уже были на пределе, чуть в стороне от основного маршрута нашлась небольшая полянка, где вполне можно метнуть кости на получасовой отдых. Сил едва хватило на то, чтобы выпить по глотку воды, зажевав его жёсткими и солёными ломтиками вяленой свинины. Дуга первым заступил в караул, примостившись в ветвях сросшихся стволами деревьев в пятидесяти метрах от стоянки, оттуда подходы к поляне просматривались лучше всего, да и часового в бахроме листвы было так просто не углядеть. Я примостился возле толстого, в два обхвата, валуна вросшего в землю на восточном краю полянки, рядом ковырял в зубах оструганной веточкой Славка. Вид у чуть не взлетевшего на воздух сапёра был счастливый, так часто выглядят спасшиеся чудом люди. Перегнувшись вперёд, я расшнуровал ботинки с тем, чтобы сменить отсыревшие носки и немного просушить обувку. Попутно спросил у Детонатора о мине из-за которой у приятеля прибавился ещё один день рождения:

— Что это был за «сюрприз» в овраге, Детонатор?

— «Двушка» югославская,

тёзка мой отсырел мальца — Славка чуть усмехнулся. Но улыбка получилась нервной, вымученной — Накол уже произошёл на треть, а вот воспламенение чутка задержалось. Если бы скатился с неё, метров десять было бы форы до подрыва…

— Партизанская или федералы её поставили, как думаешь?

— Дожди шли всю неделю, как мы на болоте сидим — Лицо Детонатора под слоями камуфляжной краски стало сосредоточенным, глаза обрели обычный хитроватый прищур — Так быстро она отсыреть не могла, других закладок я там не видел. По ходу дела, старый это презент, может месяца два-три как поставлен.

— Тоже верно — Я кивнул соглашаясь. Слова бойца подтвердили мои собственные догадки, но как местные оставили овраг без минных закладок, да у самого удобного выхода на тропу, это вызывало недоумение.

Пока боты сохли, решил проверить оружие, кивнув Славке, чтобы занялся тем же самым. Сделать это было необходимо по двум причинам: самое главное, это вода и грязь, благо ползать и плавать пришлось немало; но насущнейшим сейчас было — ревизовать оставшийся боекомплект, поскольку решив на короткое время проблему с одним противником, мы не отделались от всех прочих. А этого «добра», в сельве всегда хватает. Когда кругом грязь и вода, это немного лучше, чем грязь, пыль и песок, но не на много. Нет, «калаш», это исключительно надёжное оружие и даже будучи в таком затрапезном состоянии как сейчас он будет исправно служить по прямому назначению, но лучше не рисковать, потому