Туман войны

войны охлаждённой, где пострелушки это скорее крайняя мера, взять вражеского языка, да ещё в сознании, это бонус. До сих пор помню учебный фильм, который нам показывали в брянском центре. Американцы широко рекламировали выступления наших солдат, захваченных в плен афганскими «духами». Внешне, всё выглядело очень даже презентабельно: одетые в дефицитные и оттого жутко желанные многими согражданами импортные шмотки, «пленники гор» вещали про свою сладкую жизнь в Америке, показывали свои дома и квартиры, один даже был с какой-то крашеной перекисью шалавой в обнимку. Инструктор по психологической подготовке, который крутил кино на этом моменте остановил плёнку и спросил у нас, что во всех этих людях есть общего, кроме того очевидного факта, что все они выбрали свободу, ценой предательства. Помню, как все загомонили, поднимая психологические профили изменников, шурша конспектами. Я молчал, глядя как хорошо скрытое неудовольствие нет-нет да и проглядывает на лице пожилого подполковника чьей основной отличительной чертой были блестящая как бильярдный шар голова, да усталый карие глаза на гладком, опалённом страшным ожогом лице. Вот тогда-то и проявилось чутьё Андрея Седельникова: он так же как и я помалкивал, но совершенно по-иному. Нужно сказать, что этот кряжистый, невысокий крепыш с грязно-зелёными глазами на круглом скуластом лице, ещё тогда меня сильно удивил. Дождавшись, пока последний знаток закончит изрекать длиннющие фразы затверженные из конспекта, Седельников или просто Вампир, как его прозвали за редкостное хладнокровие и аномальную выносливость, просто ответил:
— Взгляд у них у всех загнанный, боятся они что-то другое ляпнуть. Вот тот, последний с крашеной шала… девушкой — Тяжёлый, давяще-неприятный взгляд Седельникова упёрся в дрожащий на паузе кадр запечатлевший счастливого перебежчика — Этот сам перебежал, но всё равно чего-то боится. Сломали их. В плен сдаваться нельзя, иначе как эти бля… козлы, будем блеять под чужую дудку.
Инструктор удовлетворённо кивнул, а я только после слов Вампира понял, что смущало меня все полтора часа просмотра. Седельников всегда умел чувствовать чужой страх и что самое главное, умел обуздать свой собственный. Для себя я понял и после не раз и ни два убеждался в правоте сокурсника: предавшего раз, Судьба клеймит иудиной печатью на всю оставшуюся жизнь. Такому человеку нет доверия даже среди бывших врагов. Но амеры умело использовали и их, показывая тем, кто ещё борется свою силу. Ведь ничего нет страшнее, чем твой вчерашний товарищ, убеждающий тебя же с экрана телевизора воткнуть штык в землю. Поэтому никто из сидевших в том классе в плен сдаваться больше не хотел, даже учитывая альтернативу. Все мы отлично осознавали, как жалок сломленный человек, потому что вскоре каждому в свою очередь пришлось ломать на допросах чужих пленных, превращая их волю в слякоть. По-настоящему начинаешь бояться не смерти, а именно вот этого состояния слякоти, до которого можно довести человека, пару десятков минут назад бывшего сильным, смелым и непримиримым. За последние полгода активной работы сначала в Перу, теперь здесь в Колумбии, через мои руки прошло десятка два тех, на чьём месте с большой долей вероятности мне предстоит оказаться быть может уже завтра. Это и ещё острое нежелание вести людей туда, где всех нас поджидает верный трындец, были на данный момент моими единственными поводами для беспокойства. О вероятности такого окончания карьеры каждого из нас предупреждали ещё на вербовочной беседе… И никто не отказался, ибо все прекрасно понимают, что в этой игре правила никогда не меняются: так или иначе ты умираешь, только с течением времени, способы становятся всё изощрённее. Либо ты это принимаешь как данность, либо отправляешься командиром заставы куда-нибудь на Чукотку, поскольку уже знаешь слишком много. Вход рубль — выход два. Теперь, герою дают возможность осознать, что есть вещи похуже телесной смерти, когда умирает душа, а тело смотрит на это как бы со стороны… Никого к такому сценарию подготовить невозможно, поэтому среди нас исчезающее мал процент любителей давать интервью по ту сторону линии фронта. Мы как никто другой знаем цену страха и самое главное, чего действительно стоит бояться по-настоящему…
С Герой мы простились почти тот час же, после чего я собрав пожитки и повесив автомат на шею, направился к общему бараку, откуда уже раздавались громкие голоса, видимо Славка как умел развлекал высокое начальство. Подняв голову, с удивлением замечаю, что палящее обычно солнце скрыто плотным слоем облаков. Втянув в себя воздух, с удовлетворением отмечаю привкус озона, значит, ночь будет безлунной, что для нашего безнадёжного дела почти идеально. Теперь