Туман войны

руками, а один раз даже провёл ребром ладони у себя по горлу. Приблизившись вплотную к спорщикам, я застал только обрывок фразы проверяющего:
— … Да пойми ты, не могу я это им отдать! Акт нужен на передачу. Не положены им эти «болталки», в другом отряде за них хорошие деньги вперёд плачены. Валюта, это тебе не шутки!.. А! Снова здорова, капитан! Щас медичка ваша побежала за рабсилой, они носилки потащат. Моих-то орлов ты забрал, вот теперь придётся изыскать резервы…
— Местным я батю нести не дам, с вами ещё один больной полетит, вот он мне компанию и составит.
— А… А чего у него за болезнь, то? Не малярия, часом?
— Нет, не беспокойтесь, у него другие места болят, это не заразно.
Проверяющий только покивал головой, но больше не приставал с расспросами. К нам нетвёрдой походкой подошёл Лис, в глаза радист мне не смотрел, только постоянно теребил лямку заплечного вещмешка. Говорить с так бездарно подведшим меня бойцом было не о чем, поэтому я просто приказал ему ждать пока не придёт Анита. Девушка появилась минут пять спустя, за ней шли двое бойцов из сапёрного отделения — самые преданные Славкины ученики, по именам я их не помню, сталкивались по работе редко. Медичка вела себя так, словно ничего не случилось этой ночью:
— Мигель, — Но в глазах девушки явственно читалось умиротворение, голос звучал как-то по-особенному мягко, когда она заговорила — Твой командир всё ещё слаб, в сознание почти не приходит, несите его осторожно.
— Учту — Видеть медичку совершенно не хотелось, после ночной встречи, то, что произошло между нами, стало неприятно досаждать — Отпусти бойцов, Анита, мы с товарищем понесём команданте Сильверо сами.
Она только покачала головой, делая нам с Лисом знак, следовать за ней в хижину. Батя лежал на походных носилках, закрытый до подбородка зелёным одеялом. Тело раненого охватывала ременная сбруя, фиксируя его от падений под грудью и над коленями. Лицо Серебрянникова не изменилось с тех самых пор как я дёрнул трос должный поднять его на борт подстреленной «вертушки» неделю назад. Та же худоба и восковая неестественная бледность, но подполковник был несомненно жив. Я это знал наверняка, поскольку в нашей работе многое зависит даже от таких мелочей, как определить на глаз кто перед тобой: покойник или недострелок. Часто бывает именно так, что разбираться и ворошить каждое тело, просто нет времени.
Взяв носилки со стороны ног раненого, я дал команду радисту взяться за передние ручки и тот первым шагнул за порог хижины. Лис шёл осторожно, нервозность ушла из его походки, так что я ещё раз уверился в правильности своего давешнего решения. Этот человек нам только будет мешать, для него война уже закончилась. Идя по узкой лесной тропинке, я гонял в мыслях план предстоящей операции, который теперь уже стал обрастать плотью замысла. Общая стратегия сводилась к тому, чтобы посеять в рядах противника панику и в суматохе проскользнуть через периметр. Раньше, когда Гера только озадачил меня просьбой брать штурмом целую военную базу, при наличии всего трёх бойцов, задание выглядело чистой воды самоубийством. Но с появлением в нашей компании двух «ферзей»,

расклад резко менялся: Вампир сразу же подпадал под определение «палка в колесе», что обуславливалось виртуозным умением Седельникова сеять страх, смерть и панику в рядах противника оставаясь безнаказанным. Мурзин слыл отличным снайпером, поэтому его задача виделась мне тоже совершенно определённо — прикрытие и общая координация проникновения. В то самое время, как Вампир будет сеять панику и всячески досаждать местным «рэксам», Мурзилка будет наблюдать за направлением прорыва и в случае чего, поддержит огнём, предупредит об опасности и прикроет нас на отходе. Проблема оставалась только со связью, поскольку координировать действия будет невозможно, а отработать действия на пусть даже условном макете объекта диверсии, возможности не представилось. Конечно, мы подробно проговорим действия каждого, кто будет работать в связке, но… В этот раз было слишком много этих самых «но».
… Вертолёт с эмблемами колумбийских ВВС завис над поляной, едва-едва дававшей ему возможность приземлиться не повредив лопастей винтов. Это тоже был старый «ирокез», со снятым вооружением. По маркировке, «птичка» принадлежала интендантскому управлению одной военной базы в окрестностях столицы. Видимо, пилоту очень хорошо заплатили за этот рейс, поскольку он даже не смотрел в нашу сторону, постоянно зыркая по зарослям окружавшим «вертушку», его глаза скрытые за стёклами каплевидных тёмных очков, скорее всего, полны страха. Деньги, которые ему заплачены, так и борются сейчас с паническими