1990 год. Южная Америка. Колумбия. Отряд советских военных советников и местных партизан во время рядовой операции подвергся нападению неизвестного противника. Трое погибло, командир тяжело ранен. Командование переходит к старшему лейтенанту Егору Шубину. Он должен увести группу от преследователей и доставить в лагерь раненого командира.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
но это на крайний случай. Восточные области не шерстят так сильно, там вполне реально пересидеть облаву. Вопросы, жалобы, предложения?
Последняя фраза является традиционной формой окончания инструктажа, нечто вроде молитвы на удачу. Когда часто ходишь по краю, придаёшь большое значение мелочам, в частности, вот таким формальным обращениям. Когда, ещё курсантом, я поинтересовался у одного из инструкторов, а какой смысл в этих словах, если это чистой воды суеверие. Тот рассказал мне старый анекдот про раввина и отчаявшуюся Сару, где всё сводилось к формуле: «если не поможет, то уж точно не навредит».
Дав команду на построение, сам проверил собственную снарягу и как завершающий жест — навинтил глушитель на ствол своего АКМ. Выбор так и так был небольшой — пули для бесшумной стрельбы не отличаются особой надёжностью. Но по сравнению с тем же девятым миллиметром, это был выбор меньшего из двух зол. Просто теперь придётся стрелять одиночными, а строчить очередями только в самом крайнем случае. Цевьё и неподвижные части я тоже замотал тряпками, поскольку большую часть пути, предстояло проделать ползком, приникая к земле. На всякий случай прихватил одноразовый «граник», приторочив зелёный тубус «мухи»
слева за спиной. Выйдя вслед за Дугой, который шёл крайним, осмотрелся: ребята построились в походную колонну, направляющим встал Славка, следом за ним шли Вампир, Мурзилка и Дуга. По традиции размявшись и послушав шаг друг друга, двинулись по тропе к северному выходу из лагеря. Провожать нас никто не вышел, что в общем-то было даже хорошо. В лагере наверняка сидели агенты местной полиции или армейской разведки, поэтому выйти нужно было как можно тише, не привлекая внимания. Я встал в хвост колонны замыкающим. Как делал это уже не в первый раз, командир не часто ходит впереди, на боевых это большая редкость. Дорогу от лагеря к развилке троп Славка знал лучше всех. Поскольку именно он излазил тут всё со своими сапёрами и отлично знал местность на десяток километров вокруг.
— Мигель!..
Я оглянулся. Чертыхнувшись про себя последними словами: оборачиваться и тем более видеть бегущую от своего домика в нашу сторону Аниту, совершенно не хотелось. Девушка довольно быстро нас догнала, но группа продолжала мерным шагом удаляться в сторону сплошной стены деревьев и кустарника. На тропе остались только я и она. Со стороны мы, видимо, смотрелись как странная. Практически сказочная пара: лохматая зелёная фигура с уродливым, пучком травы вместо лица, двумя провалами вместо глаз и лёгкая стройная черноволосая девушка в белом льняном платье до колен. Анита вцепилась мне в плечи, словно тщась удержать, но руки её скользили по бесформенным нитяным нагромождениям костюма. Девушка опустила их вдоль туловища, в бессильной тоске глядя в прорези моей маски, словно тщилась уловить в моих глазах что-то.
— Ты уходишь… Симон поздно сказал, я бы вышла проводить…
— Не нужно всего этого, Аня — Уменьшительное русское имя непроизвольно сорвалось у меня с губ, но из-под маски прозвучало глухо, почти бесстрастно — То, что было между нами, больше не повторится. Вот, возьми.
Я залез в кармашек разгрузки, где держал всякие полезные мелочи и протянул медичке её серебряный медальон. Серебро тускло блеснуло, на моей затянутой в перчатку с обрезанными пальцами ладони, серебряный овал отчётливо выделялся. Но она закрыла мою ладонь своей и сжала своими не слабыми прохладными пальцами.
— Это будет хранить тебя там — Девушка кивнула в темнеющую чащу леса, где уже почти скрылись мои бойцы — Мне Святая Дева уже помогла, прощай Мигель. Не жалей ни о чём, ветер Судьбы свёл нас вместе, он же и разделяет вновь…
Неожиданно, порыв ветра налетел откуда-то с юга, растрепал девушке волосы и обдал меня волной нездешнего холода. Даже не поёжившись, Анита повернулась ко мне спиной и с гордо поднятой головой пошла прочь. Сожаление горьковатой волной окатило душу; будь всё иначе, Анита смогла бы стать тем, кем для меня всегда была Наташа — островком покоя и мира. Домом, в который всегда хочется прийти отовсюду, где бы ни находился. Сердце всегда привязано к домашнему очагу и к той, что ждёт, не гася свет в окне. Это не метафора: мама всегда оставляла свет на кухне гореть даже ночью, когда отец задерживался на службе, чтобы он знал — тебя ждут, о тебе помнят. Наташка узнала об этом именно от моей мамы и как поздно бы я не возвращался, в нашем окне всегда горел свет. Взяв автомат в правую руку и зацепив ремень за откинутый упор, чтобы не болтался, я быстро побежал вслед своим бойцам, гоня прочь посторонние мысли, впереди были почти целые сутки пути.
