Туман войны

где колдун устроил свой собственный, сложенный из бамбука и пальмовых листьев шалаш. Никто толком не знает, как и когда он прибился к отряду, теперь казалось, что шаман был всегда. Пользовал раненых, когда медичка, сеньорита Анна, не могла ничего сделать, показывал старые тропы, если карта молчала и говорила будто бы дальше не пройти. Индейцы, коих в отряде насчитывается почти треть, беспрекословно слушались этого сморщенного как лежалый корень батата, человека увешанного бусами да плетёными из кожи и трав амулетами. У старика было христианское имя, но все чаще пользовались тем, которым его называли индейцы — Кавала, произнося его быстро с ударением на втором слоге. Как-то раз, сильно подвыпив, один их индейцев проговорился мне, что это значит — Далёкий Голос, на языке гринго. Индейцы называли так не только американцев или других белокожих и чёрных как ночь пришлых, для них «гринго», были все, даже люди из соседних племён. Потом, этот разговорчивый парень куда-то исчез, из чего я понял, что о том нашем разговоре лучше помалкивать.
Как я и подозревал в хижине действительно горел небольшой костерок, а сам Кавала сидел в полном своём облачении, только вместо обычной набедренной повязки его тощую задницу теперь прикрывали криво обрезанные под шорты, полосатые камуфляжные штаны, а голову венчало такое же кепи, только убранное птичьими перьями. Короткий плюмаж был закреплён на ленте из сброшенной питоном кожи, хитро пристроенной вместо тульи. Я только один раз видел его таким — в тот денно он долго говорил с команданте Раулем, а потом отряд ушёл с насиженного места очень быстро. Старик сдвинул кепи на затылок и пошуровав в костре своим жёлтым от времени бамбуковым стеком, бросил короткий взгляд в мою сторону:
— А-а! ты пришёл, как я и просил.
— Не помню, чтобы ты звал меня — Это было неожиданно, поскольку за последние три дня мы со стариком не обмолвились и словом — Прости, если опоздал.
— Хе-хе — Голос колдуна был скрипучий, от него пробирала дрожь и кожа покрылась пупырышками — Нет, ты пришёл как раз вовремя. Пора собираться и уходить отсюда, Симон. Это нужно было сделать ещё неделю назад, но… Человек с тусклыми глазами из страны где живут ледяные демоны, должен был взять след. Старый Кавала, хотел помочь, теперь всё решает Келатипататль, он поведёт чужеземца по своим тропам и не даст ему промахнуться. А мы должны уходить…
Что-то такое я и подозревал: эти индейские брухос были поголовно настоящими колдунами. У нас в Паломе, где я родился и вырос, тоже жила одна женщина лет тридцати звали её — Агнесса. Но та просто знала всякие травы, разные заговоры для скота и красива была, так просто страсть, хоть и совсем старая на мой вкус. Но с индейскими колдунами сроду никто не тягался, говорят, что они могут украсть душу человека, просто посмотрев ему в глаза. Поэтому, я старался лишний раз не смотреть этому замшелому пню Квале прямо в его тусклые маленькие зенки, кто знает, что у старого хрыча на уме. Мысль о том, что пора уходить показалась мне здравой и своевременной. В отряде не было ничего такого, что заставляло бы тут задержаться. Полицейских и солдат можно убивать и в одиночку, терпеть придирки приходилось только из-за науки, которую нам тут преподавали «советские». А сейчас до меня дошла мысль, что Мигель и его солдаты сюда больше не вернутся. Жаль расставаться только с сеньоритой Анной, надо бы её предупредить, прежде чем исчезнуть.
— Ладно, старик, пойду собирать вещи, да предупрежу сеньориту Анну, может она с нами…
Шлёп! Бамбуковая палка шамана молниеносно опустилась на моё левое плечо и его ожгла резкая боль. Брухо резко приблизил своё лицо к моему, так что я ощутил гнилой запах из его пасти с чёрными от табака зубами перебиваемый пахучим ароматом идущим из множества мешочков нанизанных на ожерелье покрывающее всю грудь колдуна. От неожиданности я совершенно растерялся, замерев на месте.
— Глупый мальчишка! — Колдун завозившись на месте встал во весь свой невеликий рост и пройдя шалаш в два шага из дальнего угла обратно снова сел напротив — Женщина, это порождение Негеулькат, богини леса. Пусть богиня сама спасает своё отродье, нам важно уйти сейчас, пока…
Речь шамана прервала длинная пулемётная очередь, прозвучавшая в ночи, словно трескучий раскат грома, следом гулко бухнули три разрыва, уже чуть левее. Шаман снова вскочил и подхватив меня за руку вытащил из шалаша на улицу, запустив свободную ладонь в объёмистую сумку висевшую на левом бедре:
— Поздно!.. почему ты предупредил меня так поздно, мерзкий дух! Пошли живее парень, может быть мы ещё успеем спастись. На, выпей это сейчас же — Кавала сунул мне небольшую склянку, с тёмной жидкостью — Это предаст сил, главное, не смотри на огонь.