Туман войны

отдельный разум выключается, подчиняясь инстинкту толпы. Зрение выключается, все ориентируются на звук, срабатывает нечто дремлющее с доисторических времён, когда человек жил в тёмных пещерах. Тут главное, повторять движения массы, не выделяться: все бегут и ты беги, кто-то орёт — смело подключайся, но на пол тона ниже. Тогда, толпа на уровне инстинкта примет тебя за своего и не важно, что ты одет в лохматый костюм, напоминая лешего, главное, что ты делаешь то же что и все. Так работает общий принцип «человека-невидимки», главное, не выбиваться из общего ритма как можно дольше.
Бег выходил с препятствиями, то и дело приходится лавировать между двигающимися к западному КПП транспорту и замирать, когда рядом оказываются слепо шарящие вокруг себя фонарями люди. Переждав, пока вперёд поедет двигающийся резкими толчками джип с тремя орущими команды вояками, я бежал на северо-восточную оконечность базы. Тут, между развалинами храма и восточным КПП было открытое место, сейчас заполненное снующими туда-сюда людьми, но их был от силы десяток, включая спешившую к вертолётной площадке компанию. Вот дистанция между нами сократилась до расстояния с которого можно открывать огонь. Мурзилка молчал, видимо ослаб от потери крови или убит, Славка тоже не давал о себе знать, поэтому я припав на одно колено, вскинул автомат к плечу и поймав в прицел плотную массу теней, двигающуюся вперёд и вправо от меня, начал выбирать спуск, сопровождая цель движением ствола…
Раздался резкий визг тормозов, в глаза мне ударили два жёлтых снопа мутного света, а затем меня словно боднул в левый бок локомотив. Удар получился страшный: в глазах плясали кроваво-синие круги, вся левая сторона тела занемела и следующее что я увидел, было растерянное лицо чернокожего морпеха.
— Эй! — Голос негра дрожал от страха — Приятель, я в темноте тебя совершенно не разглядел, как ты?
Меня сбил армейский джип, нагруженный какими-то канистрами, укрытыми брезентом. В машине больше никого не было, водила ехал один. Пока морпех в заляпанной копотью полевой форме приглядывался, я быстро ощупал себя, одновременно стараясь подвигать конечностями. Повезло — удар пришёлся по касательной, в худшем случае сломано несколько рёбер и вывихнуто плечо. Автомат я из рук не выпустил, поэтому просто дав водиле подойти на пару метров, поднял оружие и два раза нажал на спуск. Чуть отшатнувшись, негр охнул и мягко, без единого звука, осел на землю бесформенной грудой. Подниматься было нелегко, кости и мясо вопили, что с ними обошлись не слишком вежливо и они отказываются служить как в былые времена. Легче всего в таком случае вколоть обезболивающее и вроде как бежать дальше, но это неправильно. Стимуляторы затуманивают сознание, притупляют инстинкты, кроме того, их действие рассчитано на последний рывок, когда надежды на спасение нет и нужно подороже продать свою жизнь. Не мой случай, поскольку всё только начинается, боль лучше чувствовать, она тоже может быть помощником. Двигаться было не слишком тяжко, осмотревшись кругом, я понял, что упустил добычу. Вынув из подсумка детектор, я глянул на стрелку индикатора, которая после недолгой пляски замерла в крайне правом положении, точно показывая источник сигнала. Развернувшись в нужном направлении, я снова побежал. Люди и машины мне больше на дороге не попадались, но скоро обнаружилась другая проблема, я снова был в двух десятках метров от входа в развалины храма. Резануло по нервам чувство досады — эта хренова коробка или сломалась или учёные опять что-то напортачили!.. Спрятав злосчастный прибор в подсумок, я совсем было развернулся в обратную сторону, как вдруг ожил наушник, хрипя слабым голосом Мурзина:
— Белый… Белый Ферзь — Гроссмейстеру… Цель на вертолётной площадке, работать не могу, слишком большое расстояние… Не вышло приложить… коленку только подпортил какому-то штатскому…
Всё запуталось ещё сильнее: получается, что в кейсе было что-то другое и я чуть не завалил всю операцию. С юго-восточной окраины базы послышался отчётливый стрёкот винтов, который набирая обороты стал быстро удаляться в сторону побережья. Отжав тангенту, я вызвал Мурзилку:
— Белый Ферзь, я Гроссмейстер, как сильно ты устал, в сон клонит?
В ответ ничего не услышалось, Мурзин либо мёртв, либо потерял сознание. Решение пришло само собой, поскольку своих мы никогда не бросаем.
— Гроссмейстер — Белому Слону, отзовись!
— Здесь Белый Слон. Слышу тебя командир.
На душе стало теплее, Славка справился и не дал себя убить. Потом, такие моменты вспоминаются чаще всего, затирая всякие ненужные мелочи. Присев у сложенных в невысокий, полутораметровый штабель, металлических труб, я снова вызвал Детонатора.