Туман войны

худощавые, с постным выражением на лошадином лице и обязательно с трубкой в зубах.
«Англичанин» только сейчас меня заметил и сквозь невозмутимое выражение крайней занятости, на его лице постепенно проступало изумление. Повернувшись лицом ко мне, не вставая с кресла, учёный поднял руки вверх.
— Что вам нужно?
— Руки вытяни перед собой и смотри вперёд. Шевельнёшься или снова откроешь рот без спроса, колено тебе прострелю. Не смертельно, зато танцевать уже не сможешь.
По-английски я говорил достаточно чисто и судя по страху мелькнувшему у учёного в глазах, он меня хорошо понимал. Оглядевшись вокруг, наконец увидел то, что стоило жизни уже двоим моим бойцам. На массивной подставке, опутанной проводами и тянущимися куда-то к стенам силовыми кабелями, в глубине зала стояла небольшая пирамидка без верхушки. Материал из которого она была сделана, на вид очень напоминал белый мрамор. В углублении лежал светящийся мягким синевато-фиолетовым светом небольшой шарик, на вид вроде как стеклянный. Поведя стволом в сторону пирамиды, я обратился к «англичанину»:
— Вырубай тут всё и аккуратно вынь вон тот красивый шарик и дай его мне. Только давай без фокусов, англичанин, помни про колено.
Но зануда в халате не шевельнулся, всем своим выражая презрение к смерти, какое часто бывает у совершенно незнакомых с этой стороной жизни людей. Лекарство от этой хвори только одно: я опустил оружие и взяв иностранного «самоделкина» за ворот униформы турнул в сторону опутанного проводами стенда. «Англичанин» оказался довольно тяжёлым и не долетев до пирамиды с микросхемой два шага рухнул кулём на каменный пол.
— Вырубай, не чуди.
Встряска помогла, поднявшийся с пола учёный что-то повернул в мешанине проводов и шарик на вершине почернел, сияние исчезло. Одновременно на экранах справа у стены загорелись какие-то надписи, своим красно-тревожным цветом сообщая о чём-то нехорошем. Дрожащими руками, «англичанин» вынул шарик из гнезда и протянул его мне на вытянутых руках. Само собой, этот чудик опять что-то замыслил, но в отличие от меня, он никогда не занимался боксом. Нет, бить его по морде я не стал. Мой тренер натаскивал нас, кандидатов на значок таким упражнением на реакцию: нужно вынуть у него с ладони рублёвую монету так, чтобы он не успел спрятать её в кулаке. Всё просто, если у тебя хорошо поставлен боковой удар под названием «хук». Вот и сейчас я удивил «самоделкина» который только что держал прибор в руках, а теперь его там уже нет и хитрый мужик в лохматом костюме, уже держит его в своих цепких лапах.
— Молодец, профессор — Я вынул из подсумка детектор и выдвинув из его нижней части лоток, вложил туда тусклый шарик — А теперь иди на своё место и подумай о чём-нибудь умном.
Как только ошеломлённый учёный повернулся ко мне спиной и сделал шаг к своему креслу, я аккуратно стукнул парня кулаком в затылок. Словно тряпичная кукла, «англичанин» повалился на пол. А я проверив застёжку подсумка с прибором внутри, начал внимательно осматривать зал в поисках другого выхода. Есть один нерушимый закон — не возвращаться тем же путём, каким пришёл. Но как и всегда, из любого правила есть исключения, как в данный момент. Как ни старался, другой двери или технического тоннеля достаточной ширины тут не было. Поворошив оглушённого «самоделкина», я нашёл магнитный ключ-пропуск и проведя картой по щели открыл путь на волю. Присев на корточки и вынув из поясного подсумка гранату, я аккуратно вышел в коридор. Но тот встретил меня тишиной, нарушаемой как и прежде только отдалёнными голосами персонала доносившихся из дальнего конца коридора, куда я не заходил. В несколько быстрых прыжков я преодолел расстояние до приоткрытых створок входной двери и только тогда всё вокруг взорвалось гулкими и противными завываниями сигнала тревоги. Поморщившись, помянув Рида нехорошими словами, я выкинул из кабины джипа начавший коченеть труп водилы и вдавил кнопку стартера. Машина завелась, мотор ровно загудел. Развернувшись на месте в сторону северо-восточного КПП, я на средней скорости поехал вперёд, лавируя между бегущими людьми, один раз пришлось объехать колонну из трёх бортовых машин едущих к развалинам храма, на предельной скорости. Резко положив руль на право, я еле-еле ушёл от лобового столкновения и начал сбрасывать скорость.
— Гроссмейстер — Белому Слону, на связь.
Долгих три стука сердца никто не отзывался, нервов добавляла набравшая голос тревожная сирена и светлеющее от пожаров окружающее пространство. Долго тут оставаться нельзя, кто-нибудь точно обратит внимание. Крепче сжав руль, я почти остановился, вслушиваясь в треск помех, почти теряя веру в то, что Славка отзовётся.
— Классная тачка,