Туман войны

Неожиданно, Славка зашевелился и ухватившись за спинку переднего сидения подтянулся на руках. Лицо сапёра было перемазано кровью, маски давно уже не было, но несомненно он был жив.
— Подстрелили меня, командир… рация сдохла, патронов всего два рожка осталось…
Сзади послышался нарастающий гул двигателя вражеской машины и новая порция трассеров с визгом прошла в пяти сантиметрах от моей щеки, вдребезги раскрошив остатки лобового остекления. Отстегнув карабин, я высвободил «муху» из сбруи и протянул гранатомёт назад, Славке.
— Сейчас я сброшу скорость и попробую остановиться, а ты стряхни этого гада у нас с хвоста…
Вынув из подсумка короткий обрывок верёвки, я быстро набросил его на руль, продев в одну из спиц, чтобы удерживать «баранку», когда придётся нырять под торпеду. С третьей попытки удалось закрепить петлю и намотать свободные концы на кулак правой руки.
— Понял… как ты эту шайтан-трубу на себе таскал…
— Главное, что пригодилась…
Вновь сосредоточившись на управлении машиной, я отмерял время, необходимое для взведения РПГ. Дорога пошла под уклон, этот участок был условно прямым, но пулемётчик с перегородившего нам дорогу автомобиля не стрелял. Боясь зацепить своих случайной очередью. Переключив скорость, я начал замедлять ход нашего израненного скакуна. Звук мотора стал ровнее и тише, джип перестало трясти.
— Сова, вниз!
Я ничком кинулся на дно машины, стараясь удержать руль прямо. Раздалось шипение и запахло палёным, следом грохнул взрыв и пулемёт наконец-то замолк. Глухо звякнул по земле отброшенный стрелком пустой тубус, а сам Славка снова повалился на пол. Поднявшись я осмотрелся и понял, что реактивная струя слегка опалила мне спину. Жаром чуть оплавило руль, но машина всё ещё продолжала катиться вперёд. А движок надсадно хрипел. Взявшись за баранку и переключив передачу, я снова заставил машину набрать скорость. Неожиданно откуда-то слева с холмов заработал знакомый пулемёт и перегородившая нам дорогу машина сначала окрасилась искрами от попадающих в кузов пуль, а потом весело загорелась. Кто-то выбрался из горящего салона, сбивая пламя с одежды покатился в кювет, но мы продолжали ехать дальше. Дорога постепенно стала сворачивать на восток и я с сожалением вынужден был остановиться, теперь придётся идти пешком, чтобы достичь точки эвакуации. Развернув джип вправо, я стал было выбираться наружу, но тут же упал лицом вперёд, едва успев сгруппироваться. Правая рука не слушалась совершенно, лохмы комбеза пропитались чем-то липким на груди. В подсумке где была радиостанция, что-то хрустело и набухло от сочащейся крови. Вот почему никто не отзывался — рацию просто разнесло в клочья когда нас первый раз обстреляли. По виду раны — осколок не пуля… С трудом поднявшись на ноги, я постучав по борту машины дал Славке знак выходить, но тот молчал.
— Приехали, выходи уже…
Детонатор лежал на дне машины как и в первый раз не шевелясь, но на этот раз я уже явственно видел причину: окровавленная дыра от пули калибра 12,7-мм была у моего друга там, где раньше билось сердце. Рискуя собой, выполняя мой приказ, он подбил преследовавший нас джип, но это стоило ему жизни. Одно было непонятно, как он стрелял с вырванным сердцем, как смог заставить руку не дрожать и взять верный прицел?.. Вынув тело товарища из машины и положив его на дорогу я вывернув руль столкнул изрешечённый пулями автомобиль в кювет. Повесив автомат на шею и взяв тело Славки на закорки, двинулся на запад к побережью. Позади и со всех сторон за моей спиной слышались крики и рёв моторов, с блокпостов подтягивались отставшие солдаты. Скоро они развернутся в цепи и пойдут на поиски, но это уже было не важно: Никита, Андрей, а теперь ещё и Славка сделали так, что эти гончие упустили время, искать человека ночью в таком месте как эти чёртовы джунгли даже зная, куда он идёт — почти безнадёжное дело.
Каждый шаг отдавался болью в ушибленной ноге и хрипами в груди. Что-то острое мешало дышать и при каждом движении с новой силой впивалось в самое нутро. Несмотря на это, веса мёртвого товарища я почти не ощущаю, упрямо продвигаясь всё дальше и дальше вперёд, где уже слышен шум океана. Время уже поджимает, до истечения контрольного срока остаётся каких-то полтора часа, но я знаю что дойду. Трупы на себе таскать очень тяжело, это известно всем: как только из тела уходит последняя капля жизни, оболочка только что бывшая кем-то, обретает свой истинный вес, освобождаясь от лёгкости души, стремящейся в лучшее чем это, место. А что делать мне, тому кто выжил и не желает принять того факта, что друг уже никогда не рассмеётся в ответ на шутку и не подхватит задушевную застольную песню?.. Вот поэтому тяжести обычной для мертвого тела