Туман войны

это будет?
Слова с трудом давались автарху, каждый звук словно нехотя выходил наружу. Всё существо Павлантия сопротивлялось неизбежным известиям о грядущих бедах. Он, видевший смерть и лишения, уже поживший старик, не хотел этого для своих детей и внуков, но с богами не спорят.
— Вестником будет человек с тусклыми глазами.
— Слепец?
— Это неизвестно. — Софрон только повёл плечами в приступе раздражения.
— Кто же он такой: герой, полубог или древний?
— Просто человек. — Жрец повернулся от окна, выражение его лица застыло в гримасе раздражения. — Его жизнь и судьба переплетены с нашими, но сам по себе это простой, обычный человек. Его появление, это знак начала перемен, но сам он не имеет веса и значения в грядущем танце Судьбы. — Софрон принялся отряхивать правый лацкан пиджака от следов яблочного сока. — Поверь мне Павл, это всего лишь смертный с неясной и малозначительной планидой. Вот как ты или я.
— Ладно, то дело грядущего. — Павлантий взял кубок и наполнил его на треть, разбавив водой и чуть поморщившись выпил до дна. — А что удержит молодого Селевкида на этот раз, может быть боги явят нам какое-нибудь чудо и император поджав хвост удерёт вместе со своим войском аж в Гизу ещё до рассвета?
По залу неожиданно раскатилось эхо громкого гогота, это преподобный Стефаний ржал как застоявшийся в стойле жеребец, охлопывая себя по бокам. Чуть посмеявшись и опершись о столешницу здоровенной ладонью покрытой шрамами от ожёгов, он едва вымолвил:
— Не… непременно явят, светлейший!.. Изволь обождать пару минут и это чудо само явится к тебе на приём… ой, не могу — насмешил, хоть и грешно смеяться в такой момент…
Ничего не понимающий Председатель только мельком взглянул на голоэкран и только теперь заметил мигающий огонёк вызова в левом нижнем краю сферы. Нетерпеливо ткнув в него подрагивающим пальцем, он увидел мелкий текст сообщения от Клавдия:

«Первый комес посольства Александрии — Полоний, просит срочной аудиенции Вашего превосходительства».

Павлантий недоумённо поднял глаза на жреца Хроноса, а тот всё так же согнувшись от смеха только махал рукой и сам шёл к замаскированной в стене нише, за которой были покои Председателя и можно будет без помех слушать всё, что происходит в зале Совета.
Аудиенции испрашивал архистратиг Полоний, по сути — глава разведки Александрии. Нужно сказать, одной из лучших тайных служб Конфедерации. Александрийцы компенсировали недостаточную военную мощь, изощрённостью своих шпионов, торговля информацией стала одним из основных доходов этого полиса. Тамошний автарх сам когда-то был простым соглядатаем при дворе покойного Кандида, став правителем якобы согласно последней воле внезапно умершего вельможи. Следствие не обнаружило каких либо следов «помощи» со стороны скромного и на тот момент очень тихого, благостно тупившего взгляд Феоктиста. Короче, всё устроилось ко всеобщему удовольствию, скандала, а тем более войны никто не хотел. Не раз и ни два потом кусали локти все без исключения вельможи Семиградья, жалея, что так быстро замяли историю с келейным переворотом в Александрии. Новый автарх оказался не так прост и слаб, как многим казалось: уже через пару лет, разведка этого полиса стала лучшей на всём континенте, уступая лишь Тавриде, да и то незначительно. А критский конфликт разразился во многом благодаря развязанной громкой кампании в прессе и телевидении медиакорпорацией «Папирус», через третьи руки принадлежавшей всё тому же Феоктисту. После десятка провальных попыток покушения на жизнь самого автарха, все приняли его новое положение и Александрия, стала не только светочем знаний. Благодаря обширнейшим базам данных хранившихся в памяти «Минотавра» и двадцати лучшим на Элисии учебным заведениям, это было не сложно. Феоктист сумел-таки утвердиться, добыть себе место в ряду сильнейших и влиятельнейших вельмож. Теперь с выскочкой-шпионом приходилось считаться волей-неволей.
Павлантий вызвал секретаря и велел пропустить александрийца в зал. Полоний — высокий, статный муж, примерно лет сорока на вид, в скромном бежевом костюме-тройке, не спеша вошёл. Увидев Председателя, с достоинством отвесил поясной, положенный по этикету, поклон, произнося традиционное пожелание:
— Долгой и счастливой жизни, гражданин. Да покровительствуют тебе олимпийцы, светлейший автарх!
— Рад встрече, славный Полоний. Пусть боги Олимпа даруют и тебе безоблачных дней подолее. — Откликнулся Павлантий, указывая жестом на кресло напротив своего, где ещё совсем