1990 год. Южная Америка. Колумбия. Отряд советских военных советников и местных партизан во время рядовой операции подвергся нападению неизвестного противника. Трое погибло, командир тяжело ранен. Командование переходит к старшему лейтенанту Егору Шубину. Он должен увести группу от преследователей и доставить в лагерь раненого командира.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
побагровевший от напряжения рыжий техник Фил. — Разве ты не видишь, это русские! А от русских всегда одни проблемы. Этот шалман с лошадками пасли не только рейнджеры. К нам на вечеринку пожаловали «комми», смотри, эта блямба на винтовке во-он того парня, это ночной русский прицел, местные такого даже украсть не смогут.
Эндерс с тревогой глянул на экран и сверился с картой где в реальном времени обновлялась общая обстановка на поле боя. Похоже сварливый ирландец был прав и группа встряла в разборки русских и наших рыцарей плаща и кинжала… Неожиданно монитор Альфы Четыре дрогнул и его повело резко вправо. В прицел попала тёмная фигура с автоматом наизготовку и ослепительный тюльпан пламени сорвался со среза ствола, Четвёртый снова качнулся и захватив наконец в прицел вёрткого, сменившего позицию стрелка, открыл ураганный огонь. Мгновение спустя две яркие вспышки ослепили бойца и наблюдателей у экранов, потом всё погасло, сигнал пропал. Эндерс почти крикнул вращая кресло в сторону Нила:
— Сигнал пропал, что говорит телеметрия Альфа Четвёртого?!
— Боец жив. — С дрожью и изумлением в голосе проронил инженер. — Визионная система сейчас перезагрузится.
Экран четвёртого бойца замерцал, снова пошло изображение, боец уже скользил. Чуть припадая на правую ногу в направление двух раненых русских, без сомнения это были они. Что стало с метким метателем гранат, было не ясно. Бой уже заканчивался, когда к русским подошла подмога и в этот самый момент в зал вбежал запыхавшийся Мэтьюс.
— Босс, есть перехват управления группой, сработал аварийный пароль!..
— Нил, уводи группу оттуда, высылай вертолёт в точку Браво-Зулу-Три. К чёрту всё, думаю, что материала достаточно, миссия успешно завершена и полковник будет доволен.
— Есть, сэр!..
Но прежде чем бойцы стали слушаться команд, произошёл ещё один инцидент чуть не стоивший Эндерсу рассудка. Альфа Два, ввязался в перестрелку с отступающими к переправе русскими и его отбросило назад хлёсткой очередью замаскированного до поры до времени русского пулемётчика. Боец поднялся и отработал по противнику из РПГ, но сова хитрый русский оказался на шаг впереди выигрывая для беспомощных сейчас бредущих по горло в бурлящей воде с раненым товарищем на руках отступающим «комми». В этот момент Нил поборол строптивый интерфейс и заставил бойца прекратить огонь, а затем отходить в точку эвакуации.
Эндерс борясь с дрожью в руках вызвал авианосец и как можно более спокойным и уверенным голосом отрапортовал беснующемуся Тэлли:
— Господин полковник, сэр! Группа поставленную задачу выполнила, уничтожен партизанский конвой и группа, предположительно, советских наёмников. Противник уничтожен, группа возвращается на базу.
— Это всё. Капитан. — Голос Тэлли не дрожал. Он понимал, что теперь они с Эндерсом в одной лодке, посреди моря дерьма и лучше её не раскачивать. — Каковы наши потери?
— «Небула» вышла из боя без потерь. Рейнджеры, скорее всего уничтожены миномётным огнём. Я свяжусь с местным комендантом района полковником Моралесом, он вышлет людей на место боестолкновения, а его рейнджеры не дадут остаткам партизан, уйти к побережью. Группа показала более чем превосходные результаты, сэр.
— Ладно, Эндерс. Жду вашего полного отчёта завтра… Чёрт, уже сегодня к двенадцати ноль-ноль.
— Есть, сэр.
Не слушая восторженных возгласов подрастерявшего всю свою флегму Нила и перманентно оптимистически-радостного Мэтьюса, Шон поймал угрюмый взгляд главного техника О’Мэлли. Лишь они с ирландцем поняли, что слишком много крошек придётся заметать под ковёр и ни дай Бог, хоть краешек правды выйдет наружу. Шону снова послышался тихий напев матери. Тряхнув головой и выдавив в ладонь ещё таблетку аспирина, Эндерс вышел в коридор и прислонившись спиной к холодным каменным плитам стены, устало закрыл глаза.
Василий Иванович Северской никогда не считал себя человеком суеверным, хотя на своём веку ему и довелось повидать немало такого, что обычные люди называют терминами вроде: «бред сумасшедшего» или «чертовщина». Когда его, молодого выпускника академии им. Фрунзе, вместо ожидаемого назначения в штаб одной элитной части выдернули сюда в поволжскую «тмутаракань», он сначала хотел застрелиться от досады.
