Туман войны

Но когда увидел, ЧТО ему доверили охранять, проникся к судьбе если не благодарностью, то по крайней мере уважением и в конечном итоге пришло некое удовлетворение сделанным в юности выбором. Сделай ему сейчас кто-нибудь предложение перевестись в Москву, даже на генеральскую должность, Василий Иванович послал бы высокое начальство на три русских буквы (мысленно само собой) и принялся бы выкручиваться с целью остаться в прежней должности. Да что там лукавить, даже на понижение бы пошёл. И всё это потому, что тут, в поволжских степях был сокрыт важный кусочек Тайны.
А началось всё задолго до прихода полковника, в далёком, 1949 году. Тогда из побеждённой Германии вывезли два разбитых «дисколёта» — опытных образцов новых летательных машин побеждённого Третьего рейха. Войсковой разведке удалось отбить сами машины, но документация и большинство сотрудников секретной лаборатории либо успели вывезти «союзники», либо сами немцы.

Аппараты показывали тогдашним светилам науки, в том числе и Академику с громкой фамилией, но вся передовая наука бессильно разводила руками, а именитый сиделец с громкой фамилией ругался матом, твердил как заведённый, что «эта миска летать не может». Но руководство страны не отступилось, зайдя с совершенно неожиданной стороны. Так, спустя всего три дня после визита Академика, на объект прибыл неприметный человечек, совершенно заурядной внешности, но с документами второго зампреда Комитета партийного контроля. Звали этого человека Анатолий Зайцев, но фамилия и имя вряд ли были подлинными. С ним прибыл штат неразговорчивых военных со знаками различия «спецвоенстроя», а также несколько совершенно штатского вида мужчин, весьма преклонного возраста, один из которых очень напоминал известного всему Союзу гипнотизёра и работа закипела.
Помимо ракетного полигона и соответствующей инфраструктуры, был возведёно заглублённый на два с половиной километра подземный исследовательский комплекс с неприметным названием «Склад временного размещения АР 077/906». Попутно, среди непосвящённых, так сказать под огромным секретом, стали распространяться слухи, что именно тут будут складировать некоторые виды вывозимых из Германии образцы боевых отравляющих веществ. И сначала, действительно какие-то контейнеры с маркировкой и традиционными орлами со свастикой в когтях, проходили в недостроенные ещё внутренние помещения Временного Хранилища. Но спустя всего пару лет, поток грузов иссяк и на месте широкой горловины шахты, образовалось совершенно ровное место, обнесённое ради порядка жидким частоколом со страшными надписями типа: «Стой! Охраняемая зона! Огонь на поражение открывается без предупреждения». Сам полигон тут же попал в специальный атлас военных объектов министерства обороны США и Великобритании. Но это скорее для порядка, поскольку никакой видимой активности на засыпанной и ставшей зарастать цепкой степной травой бывшей грандиозной стройке не наблюдалось.
На самом же деле, Временное Хранилище или просто Склад, на жаргоне многочисленного персонала, жило и успешно функционировало. Десять огромных ангаров призваны были вместить небольшие, на первых порах, накопления советского правительства в области исследования всяких нестандартных явлений. Дисколёты стали одним из первых экспонатов, но не единственными. По подземным железнодорожным и автомобильным магистралям, протянувшимся на несколько сотен километров и выходящих на поверхность как вполне обычные скоростные тоннели, на Склад везли всякое. И к приходу на должность полковника Северского, «Склад временного размещения АР 077/906», уже разросся до сорока подземных горизонтов с более чем тремястами единицами хранения. В конце пятидесятых годов, Склад обзавёлся собственным вычислительным центром и десятком научных лабораторий и одним НИИ, с номером п/я 22091. Не сказать, чтобы работа над исследованиями шла блестяще, поскольку в большинстве случаев, учёным приходится иметь дело с совершенно неподдающимися исследованию методами традиционной науки явлениями и артефактами. Что, к примеру, можно сказать о кварцевой глыбе с высеченными на ней таинственными узорами в виде прерывистых линий и спиралей, которая раз в год совершенно теряет физический вес. А знаки меняют своё место положения и словно живые скользят по ноздреватой поверхности камня, останавливаясь ровно спустя сорок два часа. После того как камень пересдаёт парить в полутора метрах над землёй и снова становится неподъёмной глыбой