Туман войны

причём у обоих присутствовали сдвоенные двадцатипатронные магазины. И это правильно, поскольку амеровское оружие лучше не баловать «тридцатками», если хочешь жить. Этот недостаток отмечали сами янки, так ничего толком и не придумав, хартфордские оружейники рекомендовали солдатам поменьше стрелять.
Лица диверсантов были по всем правилам размалёваны полосами камуфлирующей краски, из специально нашитых петель на разгрузке, рукавах курток и штанах торчали стебли травы. Панама одного и кепи второго тоже были ими утыканы словно клумба возле дворца пионеров. Шли парни осторожно, но быстро, миновав мою лёжку буквально за пару минут. Потом один из них вернулся по тропе обратно, видимо будучи отправленным для связи к основной группе доложить, что впереди всё нормально. Про себя я отметил, что поставь мы вдоль тропы мины, в такой темноте эти вояки их едва бы обнаружили. Но как я и говорил раньше, в нашем деле лучше без особой надобности не рисковать.
Спустя ещё минут пять, подтянулись и остальные участники наших посиделок, в количестве шести человек, плюс тот парень в кепке, что был в дозорной группе. В неровном свете луны, стал всматриваться в силуэты вновь прибывших, чтобы подробно рассмотреть их экипировку и вооружение. Короб рации у предпоследнего в цепочке бойца…Скорее всего тоже амеровский, ничего необычного. Пулемёт… чёрт, плохо видно! Опа, вот и засёк… Бельгийская десантная «машинка», с коробом на двести патронов.

Остальные все с «кольтами», снайпера в группе нет, а снаряга говорит о верности моих первичных выводов — группу десантировали у входа в ущелье, все диверсы прут на себе трёхдневный рацион, загрузились для короткой операции.
Высмотрев в цепочке бойцов того, что нёс на спине небольшой короб рации, я убрал «калаш» и вынул пистоль. Поскольку без шума нам не обойтись, нужно попробовать запутать командование федералов. Темнота всё так же отступала, когда из-за облаков выходил неровный овал луны, я осторожно выступил вперёд, слегка раздвинув заросли рукой. Спустя мгновение, впереди слева глухо ухнул разрыв гранаты, потом ещё два и застучали автомат Лиса и «ручник» Дуги. В какой-то момент, всё смешалось, ущелье наполнилось треском ветвей, визгом осколков, криками раненых и скороговоркой перестрелки. Как я понял, первыми умерли дозорные и пулемётчик, шедшие впереди — именно на них пришёлся динамический удар и душ из осколков. Остальные «коммандос» бестолково шарахались из стороны в сторону, попав под перекрёстный огонь. В этой суматохе я в три прыжка догнал расстроившуюся колонну, походя врезал радисту по затылку рукоятью пистолета и волоком потащил обмякшее тело в сторону валунов, где прятался до нала представления. Воздух гудел от звуков боя, тучи щепок, каменной крошки и пыли поднимали хлёстко гуляющие вдоль тропы пулемётные и автоматные очереди. Когда я уже почти дотащил слабо отбрыкивающееся тело радиста до валунов, из-за кустов впереди, выскочил ошалевший десантник, на ходу полосующий пространство перед собой очередями из своей короткой трещотки. Три пули прошли у меня над головой, одна чиркнула по камню возле лица справа, облав злым веером из каменного крошева. Не задумываясь ни на долю секунды, я вскинул ПБ и три раза нажал на спуск. Две пули пробили левое лёгкое и шею противника, а последняя легла точно над правой бровью в лоб, боец осел на гладкие камни тропы, опуская автомат, но не перестав давить на спусковой крючок оружия. Пули подняли тучу брызг вокруг оседающего тела, почти полностью скрыв его и меня неким подобием дымовой завесы. Не останавливаясь ни на мгновение, в течение всего короткого эпизода, я затащил наконец, уже почти пришедшего в себя радиста за валун и снова от души приложил служивого в челюсть рукоятью пистоля. Боец снова выключился обмякнув совершенно, поза его говорила, что в таком состоянии ему быть ещё минут двадцать.
Я стреножил пленного и снова рванул к месту сшибки, чтобы быстрее прекратился шум, поднятый нами. Если всё пойдёт как я задумал, радист поможет нам обернуть и это обстоятельство в свою пользу. Спрятав пистоль в кобуру, взял АКМ так, чтобы осмотреть пространство впереди сквозь «ночник». Картина получалась довольно оптимистичная: не считая погибших от гранат, захваченного в плен радиста и того шустрого кабальеро, что так не вовремя выскочил прямо на меня считанные мгновения назад, на ногах оставались как максимум двое — командир группы и ещё один стрелок. Слева мелькнул силуэт между деревьями, я повёл его плавно выбирая люфт спуска, но пока не торопясь с выводами… Мелькнуло кургузое мурло «кольта» в руках скачками несущейся вперёд по тропе фигуры и я не колеблясь дал по согнувшемуся в три погибели колумбийцу