Туман войны

комнат и ни какой охраны, только возведённая группой казнённых позже инженеров и строителей автономная система безопасности и жизнеобеспечения. Царь прошёл в изолированную комнату без окон с единственным ложем на невысоком постаменте и опустился в него. Глаза потускнели, тело дёрнулось и застыло…
Теперь у него было очень много глаз, он слышал и знал всё, что происходило в бункере и одновременно, не мог стронуться с места. Бронированный танк со множеством нитевидных световодов, опутывающих комок серого вещества парящего в питательном растворе. Вот каково было истинное лицо повелителя Эвксина. Механическая кукла синтетов осталась в надёжно экранированной каверне, в самом начале лабиринта истинного убежища Бессмертного.
— Мой грозный господин, спектакль который вы разыграли для александрийских шпионов, был выше всяческих похвал, мы с Дарнуром до сих пор под впечатлением.
Эти слова принадлежали странному существу, более всего похожего внешностью на рептилию, вставшую на задние лапы и отбросившую хвост. Плоская, треугольная голова его, чрезвычайно напоминала змеиную. И если бы не большие, ярко-голубые глаза, расположенные как у хищников и широкая полная немаленьких клыков пасть, существо вполне смогло бы походить на ящерицу. Но очертания тела, под мешковатой чёрной рясой с откинутым за спину клобуком капюшона, говорили о том, что существо вполне способно быстро двигаться на двух ногах.
— Варуна, старый друг — Прошелестел из упрятанных под потолком динамиков искусственный, тихий голос — Иногда мне кажется, что люди сами испытывают потребность в преклонении перед тем, кого я им показываю. Они хотят видеть грозное и спесивое божество, я им его даю.
Варуна, а это было несомненно, имя рептилии в чёрной хламиде, лишь испустил тонкий свистящий выдох и проворно оказался возле низкого секретера, зашло за него и проведя пятипалой, когтистой кистью руки над поверхностью покрытой причудливой резьбой столешницей, рваным дискантом продолжил:
— Повелитель, мой народ, говорит про вас, людей много разных гадостей, но ни один дагонит

не заподозрит вас в самоуничижении.
— Ладно, оставим это для долгих вечеров сезона штормов, что нам известно про это предложение александрийца, Феоктист действительно выполнит всё, о чём говорит через своего посланника?
— Так — Пальцы Варуны порхали над сенсорной, виртуальной клавиатурой. А голубые глаза, с совершенно обычным, почти человеческим зрачком, впивались в голубоватую мешанину цифр и текста с невероятной скоростью всплывающих и исчезающих внутри голоэкрана, его персональной консоли — Миссия комеса Калистрата имеет высший приоритет секретности, никто, даже консул Ипатий, не знает о содержании его беседы с тобой.
— Бедняге промоют мозги по возвращении или тихо умертвят — Голос царя прошелестел абсолютно без оттенка каких-либо эмоций, но дагонит в изумлении вскинул глаза туда, где за толщей брони скрывался танк с мозгом Митридата.
— Тебе жаль этого чиновника, Бессмертный владыка?
— Да.
— Но его коллегу-имперца, ты зажарил в печи, да ещё сокрушался. Что для репликации не осталось подходящего генетического материала, чтобы проделать это на праздник плодородия. Как тебя понять?
— Варуна, имперец пытался подкупить моих гвардейцев, чтобы поставить «прослушку» в моих официальных покоях. Прихвостни этого потомка кровосмесительных связей не могут своего забыть поражения и толкают императора на любую авантюру, лишь бы во вред мне. А посол александрийского автарха пришёл ко мне с открытой душой…
— Они просто знают, что прочитать вас с помощью их физиогномической программы невозможно — Перебил царя, раздражённый его кажущимся легкомыслием, секретарь — А другие методы они уже использовали. Все они жаждут вашей гибели, повелитель!
Голос дагонита был ворчлив, но в нём слышались и ноты неуверенности: царь на добрую сотню лет был старше, да и опыта в политических баталиях ему было не занимать. В ответ словно шорох гонимой листвы пронёсся по залу, так голосовой интерпретатор изобразил укоризненный вздох Митридата.
— Он честный человек, старый друг. А это редкое, среди дипломатов качество души, мне нравятся прямые и откровенные речи, поскольку обычно только ты и твой брат говорите со мной прямо, без увёрток. Пожалуй — В голосе царя промелькнуло удовлетворение принятым решением — Я спасу этого чиновника от промывки мозгов. Отпущу его с тем условием, если Феоктист оставит его в ранге посредника.
— Это блажь, господин. Чем нам может пригодится мелкий чиновник, да к тому же из псарни этого александрийского олигарха с вуайеристскими