Туман войны

когда таковой позволял убрать с дороги очередного оппонента или молча пожать руку представителю какой-нибудь крупной корпорации, когда последний недвусмысленно намекал Барнету, что совсем неплохо будет пролоббировать тот или иной законопроект. Просто, сенатор всегда с обескураживающей прямотой отвечал на нападки «шакалов пера», постоянно пытавшихся припереть непотопляемого ковбоя к стенке. Коронной фразой Барнета стало выражение тут же подхваченное его сторонниками: «Американский народ, заслуживает право на лучшую долю. А я сделаю всё, чтобы наш кусок вишнёвого пирога, был самым большим и вкусным, чего бы это ни стоило остальному миру, мне плевать!» Основной же чертой характера, помимо редкой занудливости и упрямства, была паранойя: сенатор везде и всюду подозревал подвох, обман, на худой конец — предательство. Как ни странно, но на этот раз чутьё Барнета не обмануло и он лично решил прибыть на борт «Энтерпрайза», чтобы поймать Тэлли на горячем, так сказать. По крайней мере, именно это он старался показать всем, кто не входил в число посвящённых в истинную подоплёку своего визита к берегам Колумбии. На самом же деле, толчком к столь живому интересу именно к данному проекту Минобороны, послужила встреча с одним из главных спонсоров всех предвыборных компаний сенатора — Робертом Мак-Кинли. Этот преклонных лет денежный туз, лишь десять лет назад допустил сенатора до личной встречи, до этого общаясь с ним сначала через длинную цепочку посредников, потом, пришёл черёд адвокатов и личного помощника — Ангуса Миггса. И лишь в декабре 81-го, Николас Барнет, был приглашён на закрытую встречу, которую Мак-Кинли организовал в своём частном поместье в Вермонте. Трёхэтажный особняк главы корпорации «Global World Research Inc.», посетило ещё семеро дорого одетых господ и одна, довольно молодая дама в строгом деловом костюме, чей акцент говорил о том, что женщина родом из ЮАР. А точнее, из одного влиятельного семейства с английскими корнями, сделавшего себе имя и состояние на поприще торговли оружием. Когда с вежливостями было покончено и все переместились из столовой в библиотеку, где в окружении сотен старинных томов, располагавшихся на уходящих под потолок полках, стоял овальный стол с десятком кресел с высокими резными спинками и вычурными подлокотниками в виде голов химер. Сенатора не пригласили за стол, его отвели к стоящему в десяти метрах поодаль табурету и усадив вежливо попросили подождать. Барнет был влиятельным человеком и далеко не трусом по натуре, но в этом месте витали эманации настоящей Власти. Не той, что творит судьбы одного государства, а той, по чьей воле можно заново перекроить политическую карту мира. Николас понял, что это тот самый шанс вознестись так высоко, что даже президент с его овальным кабинетом и кучкой олигархов мелкого пошиба, будет записываться к нему на приём за год вперёд. А падение с такой высоты будет однозначно смертельным.
Наконец, после недолгого ожидания, в библиотеку вошло восемь мужчин и одна женщина. Вопреки мизансцене выстраивающейся в дорогих и не слишком, голливудских фильмах, женщина не была в этом собрании главной. Напротив, за все последующие встречи, Сабина Витт, так звали главу южно-африканской оружейной корпорации «Calarius Arms», ни разу не произнесла ни слова. Более того, женщина уткнулась носом в чёрную, с золотой символикой своей компании, папку, даже не взглянула на сенатора более пары раз, да и то мимоходом. Казалось, что всё происходящее совершенно её не касалось, а на встрече удерживает только некая необходимость. Барнет, привык, что на любом мало-мальски значимом светском приёме или в кулуарах деловых переговоров, все так или иначе стремились свести с ним короткое, часто даже «шапочное» знакомство, сунуть визитку, пожать руку. Тут всё было иначе, Николас кожей ощущал подспудную угрозу исходящую от всех участников необычного сборища, куда его позвал самый постоянный спонсор и мнению которого сенатор привык доверять. Наконец все расселись и взоры присутствующих обратились на Барнета, только женщина по прежнему листала страницы в папке, изредка делая пометки в маленьком блокноте, лежавшем возле её левой руки, в которой она держала обычный, сточенный до половины, грифельный карандаш. Речь от имени собравшихся, держал Мак-Кинли, его дребезжащий дискант, эхом гулял под сводами зала, а сам он:
— Ник, мы с вами, уже давно ведём дела и кажется вы именно тот человек, который нам нужен. Упреждая ваш вопрос, скажу яснее: «мы», это группа очень влиятельных бизнесменов, для которых нет границ и правил, потому что и то и другое проводится и создаётся по нашим указаниям.
Мак-Кинли тонко улыбнулся, серые глаза его при этом хитро блеснули, тонкие губы приоткрыли