Туман войны

Николай посторонился приглашая гостя войти. Тот кивнул, на ходу расстёгивая плащ, одним текучим движением оказавшись в прихожей.
— Некоторым образом — Человек вынул «корочки», со знакомыми комитетскими реквизитами и в развёрнутом виде поднёс к лицу майора — Нам нужно поговорить, майор…
— Скорее уж лейтенант, учитывая формулировку обвинения, ваших коллег Дмитрий Вадимович — Журавлёв никогда не жаловался на память, а из предъявленного гостем удостоверения следовало, что это полковник Селиванов, второй заместитель начальника их управления. Фамилия была знакома и фигурировала в некоторых приказах по управлению, но лично с этим серым человечком, судьба не сводила. Чутьё подсказывало, что просто так, высокопоставленный чин из аппарата Конторы в гости к почти что отставнику не приедет, майор внутренне подобрался, пропуская гостя в тесную прихожую своей двухкомнатной квартиры. Жильё тоже было ведомственным, поэтому. Журавлёв с беспокойством думал, где они с женой и дочерью будут жить, если дело примет самый скверный оборот и его уволят. Родители оставили им небольшой домик за городом, но убогую избушку, где и осенью-то жить было трудновато, вряд ли можно считать полноценным жильём. Подавляя невольный вздох, Николай заставил себя отогнать невесёлые мысли и обратил всё внимание на гостя.
— По результатам расследования, полковник Фесенко уволен со службы и заключён под стражу. Вы временно назначаетесь исполняющим обязанности начальника отдела оперативного воздействия, майор.
Ошарашив такой новостью, гость потоптался в коридоре и не снимая ботинок, лишь бросив шляпу на тумбочку и аккуратно повесив плащ на вешалку, перетёк в кухню. Будь этот человек объектом для захвата, пришлось бы поработать, мимолётно отметил про себя Николай и прошёл следом, рассеяно тронув чайник на плите.
— Чай будете, товарищ полковник?
— Не откажусь — Селиванов уселся так, чтобы и хозяин квартиры и вход в комнату, всё время оказывались у него перед глазами — И если можно, дайте пепельницу, с самого утра ничего не ел. А без папирос, увы, и получаса не могу, извините.
Журавлёв повернул переключатель под конфоркой на электроплите, достал чугунную, большую сковороду и взял из настенного шкафа глиняную пепельницу, выполненную в виде старого стоптанного башмака. Сам он курил только на балконе или выходил на лестничную клетку, жена не переносила табачного дыма, а пепельница осталась от умершего пару лет назад отца. Вот и пригодилась, мимоходом промелькнула мысль в голове майора, пока он шарил в холодильнике, выискивая, что-нибудь съестное. От пайка оставалось мало чего — жена относила большую часть дефицитных теперь продуктов масло, сыр и колбасу сестре. Та схоронила недавно мужа, сильно пьющего инженера, который при жизни зарабатывал не ахти и теперь одна тянула двоих ребятишек. Бедняга повесился в гараже, оставив записку, что — то в духе: «ухожу, прошу никого не винить». Слабые умы, часто чувствуют большую беду загодя, избирая для спасения даже такие способы как самоубийство, ведь им просто некуда больше бежать…
Найдя выход в четырёх сырых куриных яйцах, полусклянке постного подсолнечного масла и паре крупных помидорин с дачного участка, Журавлёв повернулся к гостю.
— Яичницу будете?
— Если вас это не затруднит, Николай… Можно вас так, без отчества?
— Можно, но…
Гость махнул рукой и раздвинул губы в улыбке, неожиданно искренней и располагающей, словно говоря: да ладно, церемонии уже ни к чему.
— Вот и хорошо, разговор предстоит непростой. Вам известно что-нибудь о некоем конгломерате западных бизнесменов, именующих себя «Консорциум»?
— Нет — Новости сообщённые Селивановым ошарашили, но майор быстро взял себя в руки и вот уже на сковородке скворчит, распространяя вкусные запахи, ароматная яичница с помидорами и репчатым луком, крупно порезанным кольцами.
— Чуть позже, я расскажу вам о сути той операции, которую вы и ваш новый отдел будете проводить — Гость невольно повёл носом, видимо не соврал насчёт голодного начала дня — Дело не простое, многое придётся делать без прикрытия и страховки, таковы правила. Сейчас давайте поедим, о деле чуть погодя…
Журавлёв не хотел есть, взяв только кусок хлеба, а гостю выложил всё содержимое сковороды в простую, с золотым ободком по краю, тарелку и сел напротив. Мужчины ели в молчании, гость аккуратно и быстро расправился с яичницей, несколько виновато глядя на Николая, а потом отпив изрядный глоток крепкого чаю, полковник вынул из старомодного серебряного портсигара папиросу, предложил Журавлёву, но тот отказался. Селиванов высек огонёк из простой в стальном испещрённом мелкими царапинками корпусе,