Туннель во времени

голова, схватился за края стула. Доктор Роксана Делькур! Гость из другого времени, другой эпохи. Заботы войны выбили из головы все воспоминания о Вашингтоне. Он привык к этому миру и даже забыл, что рожден в другом веке.
— Роксана! Черт меня побери, но это ты!
— Это я. Не та юница, которую ты знавал, потому что мне почти восемьдесят пять. Но есть такие новые лекарства…
— Но тебе же не восемьдесят пять, я помню, тебе где-то пятьдесят пять. Не понимаю. И что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?
Возвращались давно забытые воспоминания, и вопросы рвались с цепи. Далекий мир, где жил он когда-то. Вашингтон, федеральный округ Колумбия, лаборатория за Окружной, машина, которая его сюда отправила. Как долго он о них не вспоминал! Тяготы войны, забота о выживании и о сохранении людей вытеснили все другие мысли. Теперь память возвращалась.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты же здесь не случайно. И еще… твои годы, ты прости… как-то сразу не доходит.
Она согласно кивнула:
— Извини за неожиданность. Но это был единственный способ. Мое время ограничено. Давай я тебе расскажу, что было после твоего отправления. Мы нашли твой доклад, за что тебе спасибо. Выкопали на следующее же утро. Когда взломали эту древнюю коробку и увидели пожелтевшую бумагу и выцветшие чернила, передать не могу, что с нами сделалось. Прежде всего, мы почувствовали необходимость помочь тебе. Мы все над этим работали не разгибаясь. Нам помог адмирал Колонн, он теперь в отставке, но все еще бодр. Передает тебе привет. И Боб Клейман тоже, прямо заставил меня пообещать, что я тебе передам. Предполагалось, что поедет сюда он, а не я. — По ее лицу пробежала тень. — Умер от рака десять лет назад. Если, конечно, можно говорить о времени столь субъективно.
На ее лице вдруг проступили все ее годы.
— Роксана, — ласково сказал Трой. — Спасибо тебе за то, что явилась. Что ты так обо мне заботишься.
Она сморгнула, посмотрела на него и улыбнулась в ответ:
— Кто-то ведь должен, правда? После твоего ухода исследования продолжались. В полном секрете. Но все правительство настолько напугалось возможных последствий, что почти полностью связало нам руки. Они просто не знали, что с нами делать. Особенно из-за ограничений на исследовательскую работу после Однодневной войны. А когда они узнали, что натворил Мак-Каллох, остановили всю работу на десять лет. Но в конце концов нам удалось продолжить программу. Мы почти тридцать лет улучшали машину. Как это странно звучит — тридцать лет прошло, как… как что? А для тебя только пять. Но мы смогли разработать средства, позволяющие путешествовать во времени и возвращаться.
Трой уже несколько совладал со своими мыслями и начал понимать, чего добились Роксана и ее команда. И зачем она поехала за ним и разыскала его в чужом времени.
— Ты имеешь в виду?..
— Именно это. — Она говорила таким тихим голосом, что он еле слышал. — Я пришла забрать тебя домой, Трой. Теперь это возможно. Это уже не дорога в один конец.
Трой вскочил на ноги и заходил по палатке, не в силах усидеть на месте. Невозможно, этого просто не могло быть. Но было. Неужто правда? Он обернулся:
— Вернуться — в когда? В то время, из которого я ушел? Или чуть позже?
— Позже невозможно, Трой. Или, если и возможно, мы не можем решиться на эксперимент. Мы так мало еще знаем о природе времени, хотя столько его изучаем… Я тебе говорила, что у нас тридцать лет заняла доработка машины, и в это время ты не вернулся. Следовательно, это невозможно. Но обратно мы можем вернуться вместе. В две тысячи пятнадцатом не так уж плохо. Хотя кое-что и изменилось.
Две тысячи пятнадцатый. Невообразимо. Что это за мир? Но почему-то ему не хотелось знать о нем.
— Но это не мой мир. Теперь, когда ты здесь, я понял, что мой мир, который я оставил, воистину исчез и для меня закрыт. Я его никогда не увижу, но к тому же не уверен, что сожалею об этом. Он еще не существует, а когда появится, я давно уже буду мертв. От места, в котором мы сейчас, он еще — далекое будущее, от того, куда ты вернешься, — далекое прошлое. Только пойми меня правильно: я страшно благодарен тебе за попытку мне помочь. Но я понял, что мой мир здесь. И эти люди — мой народ. Знала бы ты их, Роксана. Бедны, но как горды! Больше половины из них не знает букв, а один мальчишка даже помнит Африку, и помнит, как его поймали работорговцы. Они — моя семья. Спасибо тебе, Роксана, за то, что ты пришла, за все, что ты хотела для меня сделать. Но твой мир — уже не мой. А этот — мой. Я им нужен. И думаю, и они мне нужны.
Его лицо вдруг посуровело:
— И я не могу оставить их — это было бы дезертирством. Мы друг другу нужны уже завтра утром. Предстоит битва — великая битва, она будет поворотной