Туннель во времени

Только в воздухе еще витал густой запах благовоний — других признаков бывшего обитателя не осталось. Эсон потыкал мечом в груду мехов. Ничего. Гнев отступал, и он впервые ощутил рану. А вместе с тем понял, что далее смерти Дер Дака планы его не заходили. Что же делать?
Воины расступились перед ним, и Эсон направился в помещение Дер Дака, помахивая отрубленной головой вождя. Над входом висели ссохшиеся человеческие головы, среди них — зловонная кабанья голова с полированными камнями вместо глаз. Эсон смахнул все это одним движением меча и пинками отправил в ров. Потом водрузил над дверью голову Дер Дака и уселся под ней.
— Принесите еды и питья, — приказал он.
Воцарилось молчание, и Эсон положил руку на меч. Тогда один из воинов повторил приказ женщине, оказавшейся неподалеку. Расслабив мышцы, Эсон оторвал клок меха и принялся вытирать им меч. Перед ним стояла Найкери.
— Тебе следовало ждать снаружи, — проговорил он.
— Я видела, как все было. Ты победил. Мои родичи бывали здесь, а на женщин здешние воины не обращают внимания.
— Сядь сзади, так, чтобы тебя не было видно.
— Что ты собираешься теперь делать? — спросила она, обходя его сбоку. — Здесь такая вонь.
— Я хочу поесть.
— А потом?
Он заворчал — потому что не знал, как ответить.
Подошла девушка, поставила перед ним две чаши. Одну, с кислым молоком, он осушил почти целиком, прежде чем обратиться к другой, наполненной мягким сыром. Эсон отправлял его пальцем в рот, когда один из воинов стал перед ним.
— Я — Ар Апа, — сказав это, воин опустился на корточки. Он долго молчал. Не отвечая, Эсон продолжал есть. И воин ударил себя в грудь. — Я — убийца, я — охотник, я бежал сотню ночей и убил сотню оленей. Я сразил Сетерна в битве, которая продолжалась целых десять ночей, и голова его висит над моей дверью.
— Ты убивал моих родичей возле копи? — холодно осадил его недовольный бахвальством Эсон. Ар Апа развел пустыми ладонями.
— Это дело рук Дер Дака. И других. С ним были воины из Дан Уала. Им дали богатые подарки, чтобы все вместе шли к копи. Многие не вернулись.
— Их вел Уала?
— Уала вел их, но шли они не поэтому, — Ар Апе было не по себе. — Он дал им подарки, еще до того как они вышли. — Невзирая на все хвастовство, Ар Апа не хотел лишний раз произносить это имя и только кивнул в сторону.
— Темный Человек?
Ар Апа кивнул и вновь начал хвастать. Эсон не слушал; в конце концов, слова то и дело почти повторялись, но шепот Найкери сзади он расслышал и согласно кивнул, повторив ее слова вслух:
— Ты хочешь быть быком-вождем?
Ар Апа не дал прямого ответа, чтобы Эсон не смог подумать, что он вызывает его на бой: йерний уже видел, на что способен бронзовый меч.
— Племени нужен бык-вождь.
— Верно. Бык-вождь будет. 

Лето миновало, ночи делались холоднее, и по утрам иней все чаще серебрил траву. Только что встало солнце — лучи его пробивались между стволов деревьев, обступивших расчистку и бросавших на землю долгие тени. Воздух был тих, и первая струйка дыма поднималась в безоблачное голубое небо словно указующий перст. Эйас нагнулся к костру, подложил сухих веток и принялся ворошить палкой уголья. Потом зевнул, почесал под мышкой другим концом палки. Полусонное выражение еще не оставило его лица, порванная губа отвисла еще ниже.
Скрипнуло по дереву дерево: из сменившей навес крытой хижины появился Интеб. Чтобы выйти из низкой двери, приходилось сгибаться. На плечи египтянина было накинуто одеяло, поежившись, он поспешил устроиться возле огня, рядом с покрытым шрамами кулачным бойцом. Стараясь расположиться поближе к огню, египтянин коснулся одеялом углей, запахло паленой шерстью. Интеб дрожал, смуглая кожа южанина посерела.
— До зимы еще далеко, а мои кости уже ноют от холода, — пробормотал он.
Эйас криво усмехнулся:
— Пока еще ничего. Днем тепло, солнце греет. Зимой ляжет снег, белый, холодный, — сугробы выше твоей головы.
— Так пусть же Ра в мудрости своей растопит этот снег или пришлет сюда микенский корабль прежде, чем настанет