Твой свет в моей тьме или как тяжела доля вампира!

мне его убийство припишут. Вообще здорово будет. И кстати, как там мое бренное тело пережило все перипетии с несостоявшимся бессмертием? А интересно, насколько оно не состоялось, ведь два обмена кровью все-таки произошли, и к чему это меня привело? Да, тяжела доля недоделанного вампира! Никакой толковой информации о жизни вампиров — только сказки, так еще и с полицией вопросы решать придется; я чуть не забыла о существовании охотника на вампиров. И вообще, врач во мне тут же завопил, что глотая чужую кровь, я фиг знает чем могла заразиться. И не только бессмертием, а чем-нибудь похуже.
   Лежа сейчас в тишине и покое, заново прокрутила в голове увиденную мной сцену казни. Даже от постянно ноющей боли отключилась, потому что меня никак не хотела отпускать мысль насколько мой нечаянный спаситель был огромен, силен и его текучие плавные движения ну никак не могут быть человеческими. Да, что-то слишком много развелось всякой нечисти-вампиров в Москве. А может и не только в Москве! А почему про них никто ничего не знает? Хотя почему не знает! Ведь все эти сказки и легенды откуда-то появились! Ведь говорят же, что дыма без огня не бывает! Мои мрачные мысли прервал лысый усатый коротышка-доктор.
   — Ну здрассьте, госпожа Злата Ланина, я правильно понял, Вас так зовут?
   Я только слегка кивнула.
   — Меня зовут Лев Григорьевич Зимин и я Ваш лечащий врач. Ну что же, могу сказать, что Вам очень повезло, горло мы Вам зашили и оно на удивление быстро заживает и особых последствий не будет. А в остальном только мелкие ушибы и синяки, которые тоже заживают на Вас прям как на собаке!
   Да, с юмором у него явно проблема. Но я слегка улыбнулась, делая ему приятно.
   — У Вас обнаружилась приличная анемия, но я думаю, что причина возможна в сильной кровопотере. Нам пришлось сделать переливание крови, когда Вас доставили к нам. Но думаю, что у все будет хорошо, повторюсь, — Вы просто фантастично быстро восстанавливаетесь.
   Моя улыбка померкла и я с подозрением уставилась на него.
   — Скажите, как давно я здесь? Из-за саднящего горла мой голос можно было принять за хрип умирающего. Вас привезли утром два дня назад. Я ошеломленно уставилась на него. Он неправильно понял мое удивление и, похлопывая меня по руке, сказал:
   — Не волнуйтесь, у Вас все будет хорошо. Все заживет и шрамы сильно заметны не будут. Вон Вы какая красавица. Все будет хорошо. Скоро приедет следователь, он хотел взять у Вас показания по поводу нападения, Вам не будет слишком тяжело поговорить с ним сегодня?
   Только помотала головой, судорожно обдумывая, что, к счастью, я потерпевшая, а не подозреваемая!
  *****
   Огонь внутри меня разрастался все сильнее, охватывая уже не только живот, но и все тело до самых кончиков пальцев. А я не знала, что делать дальше! В кромешной темноте, зачем свет, — я и без него теперь все отлично вижу, лежала в позе эмбриона на своей кровати и тихонько поскуливала от боли и ужаса. После разговора со следователем, которому я сказала что ничего не видела и не слышала, он ушел оскорбленный в своих лучших чувствах и, разозлившись на мое поведение, чуть не хлопнул дверью в палате. Меня никто не трогал до вечера. Но после захода солнца я почувствовала неожиданный прилив сил, который сопровождало довольно сильное чувство голода. Но при одной только мысли о нормальной пище меня начинало тошнить.
   Зато я нечеловечески сильно, начала ощущать все запахи больницы. Жуткую вонь пота людей, гноя, а запах дезинфенктантов раздражал сильнее всех, но все это перебивал запах крови, казалось ее разлили по всей больнице. Пришлось срочно сматываться от туда, не предупредив медперсонал. Более того, я вообще теперь боялась встречаться с людьми лицом к лицу. Когда на вечернем обходе проверить мое самочувствие пришел дежурный доктор, я чувствовала, как сильно бьется его сердце, и быстро бежит кровь по его венам, словно веселый ручеек. Сильно хотелось попробовать его и ощутить эту веселость на вкус. Осознав как близко я подошла к той грани, через которую нельзя переступить, чтобы при этом суметь остаться человеком, я сбежала из больницы.
   Пару дней просидела дома, забившись в шкаф. Все тело вопело от чудовищной боли, создавалось ощущение, что во мне поселился Чужой и ест меня изнутри. Я дошла до такой степени отчаяния, что попыталась повеситься, потом — утопиться, затем перерезав вены, ждала прихода смерти, истекая кровью. Истекала я недолго, потому что мои раны достаточно быстро перестали кровоточить да и зажили быстро, бесследно. На шестой день своего вынужденного вампирства я не выдержала и поздно ночью вышла на улицу, одевшись в свитер с высоким воротом и джинсы. Высокий ворот потребовался, чтобы скрыть не в меру здоровые