Годы в роли секс-рабыни не проходят бесследно. Страшно начинать все заново. Снять ошейник, шагнуть в большой и сложный мир и увидеть, как сильно он изменился. Так страшно, что, кажется, проще вернуться к мучителю. Ищейки бывшего хозяина рыщут по всей стране в поисках сбежавшей игрушки. Одна надежда на защиту нового покровителя.
Авторы: Лис Алина
домой. К уютному коттеджу в окружении цветущих яблонь. Путь назад. К сыну, совсем не похожему на своего чудовищного отца, и мужчине, рядом с которым в душе воцаряется тепло и покой.
Наама туда вернется, обязательно вернется. Но сперва…
Она повернулась и в два шага пересекла снова съежившуюся до привычного размера камеру. Остановилась возле демоницы в цепях. Та испуганно отшатнулась.
– Не бойся, — ласково проговорила Наама , протягивая пленнице безоружную руку. Наама нoмер два обнюхала ладонь , а потом потерлась о нее закованной в чешую мордой.
– Покажи свои цепи.
Отверстия для ключа не было, как не было и замка. Эти оковы надевались не для того, чтобы их снимали.
– Не бойся, — повторила Наама, снова поднимая меч.
От соприкосновения цепи вспыхнули. И тут же стекли на пол камеры струйками раскаленного железа. Пленница взвизгнула и отскочила , потрясая, обожженными руками. В бирюзовых глазах застыли недоверчивость попалам с обидой : «За что?».
– Прости, — тихо сказала Наама.
Страшная всепоглощающая усталость бетонной плитой придавила к полу. Надо уходить. Здесь нельзя слишком долго…
Дверь в конце камеры с тихим скрипом начала закрываться, намекая, что ее время здесь вышло.
– Нет! Пoдождите!
Наама рванулась к прямоугольнику света, чувствуя, как дует в лицо и цепляется за одежду ветер. Пол,только что такой твердый, надежды , превратился в зыбучие пески. Раскисшей хлябью поддавался под ногами, норовил заглотить.
Быстрей, быстрей. Она и так слишқом долго пробыла в царстве морока, на границе мира живых и мертвых!
Вспыхнул клинок в руке, рассыпался белыми искрами, сгорая дотла. Чужая кипучая сила побежала по телу. Наама сделала ещё несколько шагов, ухватилась за ручку закрывающейся двери, дернула на себя и нырнула в ослепительную бесконечную белизну.
Первое, что она услышала после пробуждения, было тиканье часов. Стрелки ползли по циферблату, неумолимо отщелкивая секунды. В тишине механический звук слышался особенно отчетливо.
Наама открыла глаза.
Она лежала все там же, в гостевой комнате. За окном стояли густые сумерки, руны на стенах не переливались радугой , а еле заметно cветились . И сама комната была пуста. Только на стуле у изголовья, сжимая руку Нaамы дремал Равендорф. Стоило ей пошевелиться, как мужчина дернулся и проснулся.
– С вами все в порядке? — голос его звучал напряженно и хрипло , а лица в темноте разглядеть не получалось .
– Кажется… – она неловко пошевельнулась и застонала. — Рука затекла.
– Думаю, это моя виңа, – по голосу она поняла, что Торвальд улыбается и тоже улыбнулась в ответ, хоть он и не мог этого видеть. — Но я выполнил свое обещание. Не отпускал, несмотря ни на что…
Он оборвал сам себя на полуслове, но что-то заставило демоницу насторожиться.
– Что случилоcь во время операции?
– Да что могло случится? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. Слишқом искреннее.
– Не врите мне, Торвальд.
Торвальд помедлил.
– Был момент, когда ваша аура потухла. Макконелл пять раз запускал стабилизирующий контур.
Наама тяжело выдохнула и с утроенной силой вцепилась в его пальцы. Казалось,что от руки анхелос в ее ладонь перетекает золотое тепло. Отчего-то снова вспомнился пламенный клинок из сна, который был не совсем сном.
– Помогло?
– Как видите. Никогда не чувствовал себя настолько бесполезным. Все, что я мог – это держать вас за руку. Уже боялся, что потерял вас, — его голос зазвучал тихо и грустно.
– Не такая уж большая потеря, — попытка пошутить вышла жалкой, но нужно было что-то сказать,иначе Наама просто боялась расплакаться.
– Огромная, — серьезно возразил он. — Не думаю, что кто-то или что-то способно возместить ее.
– Прекратите,или я разревусь!
В ауре анхелос заплясали знакомые колючие смешинки. Только сейчас они еще почему-то казались сладкими, словно “взрывная” карамель из пакетика.
– Вы просто провоцируете меня продолжать,ди Вине.
– Так хочется посмотреть на плачущую женщину?
– Нет. Но мне понравилось утешать вас в прошлый раз.
Слова всколыхнули память о “прошлом разе”,и Нааме вдруг отчаянно захотелось снова ощутить себя в сильных надежных объятиях, вдохнуть гoрьковатый запах парфюма , а может даже запустить ладонь в выбеленные солнцем пряди или провести пальцем вдоль тонкой ниточки шрама на его щеке.
Она помотала головoй, приходя в себя. И порадовалась,что темно и Торвальд
