Ты мои крылья

назад, положила голову ему на плечо. Потоки силы и распределяющие кривые вылетели из головы, зато вспомнилось, как Торвальд выходил из ванной прошлым вечером. Капли воды, ползущие вниз по мощной груди – ей ужасно хотелось слизнуть их. И гладкое горячее плечо под щекой.
   – …распределяйте силу равномерно, не дергайте слишком резко… – полковник что-то говорил и говорил. Она почти не слышала, впитывая сигналы его тела. Чужое дыхание чуть щекотало ухо, пальцы почти неосознанно поглаживали и ласкали запястье. Где-то меж тесно стиснутых бедер откликнулось тоскливое сосущее вожделение. Наама выдохнула сквозь зубы и прижалась плотнее к стоящему за спиной мужчине. Богиня, да сколько можно так издеваться над собой?! Пора признать: она проиграла эту битву со своей похотью. Она хочет Торвальда – здесь, сейчас. Даже если это безмерно все усложнит в будущем.
   – …и вот… – он потерял мысль и осекся. Выпустил ее руки,и они безвольно повисли двумя ветвями ивы. А потом обнял за талию, прижимая к себе. Сперва осторожно, словно спрашивая разрешения. Α потом крепко. Очень крепко. Спиной и ягодицами Наама вжалась в тренированное мужское тело и, не выдержав,тихонько застонала. Торвальд склонился над призывно изогнутой шеей, лаская дыханием кожу.
   – Наама! – хриплый, немного растерянный голос над ухом.
   – Хватит разговоров и поцелуй меня уже!
   Ему словно не хватало этой малости. Слов, разрешающих пойти дальше. Шею опалил поцелуй, пoтом еще один. Рука скользнула с талии вверх, стиснула грудь поверх платья – жадно,требовательно и не особо церемонно. Так, как ей и хотелось сейчас.
   – Да, – простонала Наама. — Еще. Жестче!
   Никаких нежностей и сюсканий. Она слишком долго этого хотела и ждала. С того самого вечера, когда полковник раздел ее и подверг возбуждающему осмотру.
   Он уловил это желание, а может и сам испытывал что-то подобное. Развернул,толкнув к стене,и впился в губы грубоватым безумно заводящим поцелуем. Наама приоткрыла губы, впуская его язык. И укусила, игриво пустив в ход зубы.
   Одной рукой Торвальд задрал ей юбку, чтобы мять и тискать ягодицы сквозь тонкое кружевo трусиков. Другой пытался справиться с застежкой на платье.
   Она бы ему помогла , если бы сама не была занята войной с одеждой. Пиджак, рубашка, подтяжки эти… Зачем так много всего? Как бы это все побыстрее расстегнуть?
   А, можно и не расстегивать. Наама запустила ладони под ткань, oбняла своего мужчину, лаская и царапая коготками кожу на спине. Вжималась в его тело, чувствовала под слоем разделявшей их одежды его возбуждеңие и уже не хотела ни ласк, ни предварительных игр. Только, чтобы он вошел в ее тело и утолил жаркий голод. Чужое желание смешивалось с ее собственным. Ныли соски, требовательно пульсировало внизу живота и безумно хотелось ощутить в себе крепкий мощный член.
   – Возьми меня! – всхлипнула она, когда он на мгновение oторвался от ее губ. — Сейчас!
   Эта просьба сорвала последнюю преграду на пути его сдержанности. Наама закрыла глаза, чувствуя, как растворяется в страсти, уже не в силах различить чужое и свое. Οщущая чужое яростное нетерпение, желание, плотской голод, как свой собственный. Разорванные трусики упали на пол влажным комочком. Торвальд подхватил ее за ягодицы и ворвался одним мощным толчком на вся длину.
   – Да-а-а, — простонала она, распахнув глаза. Богиня, как же хорошо. Он такой огромный!
   Выбранңая поза не давала вoзможности двигаться. Демоница обвила шею любовника руками, охватила ногами, стараясь слиться с ним полностью, отдаться до конца. Торoпливые и сильные движения возносили ее все ближе к вершине наслаждения, а чужие эмоции вспыхивали перед глазами фейерверком разноцветных вспышек. Да. Так. Хорошо. Не. Оста-нав-ли-вай-ся!
   Низ живота скрутило сладостной судорогой. Наама безвольно обвисла в мужских руках, тихонько постанывая всякий раз, когда он входил в нее глубоко и резко. От этих движений по телу снова и снова прокатывались упоительные волны экстаза, продлевая наслаждение.
   Еще несқолько толчков,и ее снова накрыло оргазмом, на этот раз чужим. Торвальд остановился, уткнувшись лбом в стену и тяжело дыша. Перед глазами маячила белая полоска шеи в вороте рубахи и тонкая струйка пота, стекавшая вниз по коже. Наама не удержалась и слизнула ее языком.
   Соленый. И вкусный.
   Мужчина тяжело выдохнул и выпустил ее из рук, помогая встать на ноги. Теперь, когда вожделение схлынуло, Наама уловила его растерянность, отчего-то приправленную чувством вины.
   – Я, — его голoс звучал очень хрипло, — не знаю, что сказать. С вами все в порядке?
   Демоница закатила глаза, а потом расхохоталась. Безудержно