Тяжкий грех

возле уха, швырнул скомканный платок на стол и поспешил за двоюродным братом.
Ник вольготно устроился в старом кресле, откинул голову на высокую спинку и вздохнул.
– Знаешь, а ведь я был уверен, что Лондон мне не понравится.
Рука Феликса нерешительно замерла над открытым графином с бренди, но потом он все-таки ухватил за горлышко темную бутылку, стоявшую рядом, и налил себе шерри. Усевшись на подлокотник кресла напротив Ника, он осторожно пристроил бокал на колене, стараясь не запачкать свои ярко-желтые шелковые панталоны.
Ник уже не удивлялся тому, что, несмотря на полное отсутствие уюта или хотя бы некоторого порядка в доме, Феликс всегда одевался безупречно, хотя и несколько вызывающе, на его провинциальный взгляд.
– Я знаю, ты испытываешь предубеждение к столице. – Феликс шумно выдохнул, наполнив парами виски теперь и библиотеку. – Не успев приехать, что, кстати, случилось только вчера, ты уже раз двадцать, не меньше, сказал мне об этом. Тебе больше по душе торфяные болота и вересковые пустоши. Твой мир сосредоточен в деревне, а для меня он заключен в Лондоне. – Но тут Феликсу в голову, похоже, пришла какая-то мысль, поскольку он сжал губы, сдерживая всхлип. Подбородок у него задрожал. – Ник, я не могу выразить, как благодарен тебе за то, что ты приехал на спектакль, чтобы поддержать меня. Я прекрасно понимаю, что поездка оказалась долгой и утомительной. Но я искренне тебе благодарен, дорогой кузен. Спасибо! – Он шмыгнул носом.
– Эй, перестань, братишка! Ни к чему рассыпаться передо мной в благодарностях. Мне это было совсем нетрудно. Тем более что рано или поздно мне бы все равно пришлось ехать в Лондон. – Ник одарил расчувствовавшегося кузена теплой улыбкой. – Знаешь, я бы ни за что не упустил возможности посмотреть на тебя в главной роли.
Феликс глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.
– Я знаю, Никки, знаю. Ты всегда был рядом, когда я в тебе нуждался. – Его большие темные глаза стали похожи на два колодца и подозрительно заблестели. – Всего лишь один вечер… последний вечер летнего репертуара… но я был звездой… понимаешь, мне досталась главная роль, и я справился с ней блестяще! На вечеринке мне все говорили об этом, а я не настолько дурно воспитан, чтобы не согласиться с мнением общественности.
– Твоя игра была поистине замечательной, Феликс! Я надолго ее запомню. А аплодисменты меня едва не оглушили. – Уголки губ Ника приподнялись в улыбке. – Твоя мать могла бы гордиться тобой.
– Я знаю, – негромко отозвался Феликс. – Да упокоит Господь ее душу!
– И если бы отец стал свидетелем признания твоего таланта, то он бы тоже…
Свет в глазах Феликса погас, и Ник понял, что допустил бестактность, высказав вслух то, чего оба они желали, но чего не могло быть в действительности. Отец его двоюродного брата давно и недвусмысленно дал понять, что никогда не смирится с тем, что его сын увлекся лицедейством. Феликс задумчиво потягивал шерри. Но молчание длилось недолго. Напустив на себя деланно безразличный вид, он продолжил:
– Словом, я бесконечно благодарен своему любимому кузену за то, что сегодня вечером он присутствовал в зрительном зале. К сожалению, двоюродный брату меня всего один. Тем не менее и это для меня очень много значит.
При упоминании о кончине своего брата Ник поперхнулся и закашлялся – виски, что называется, попало ему не в то горло.
– О боже, Ник, извини меня! Я не хотел сказать ничего т-такого… – Феликс пристыженно умолк.
Ник откашлялся и сделал большой глоток бренди. Взглянув на Феликса, он заметил в его глазах отчаяние.
– Это было давно. Не стоит извиняться.
– Нуда, в общем-то… – Феликс подался вперед и похлопал Ника по колену. – По крайней мере позволь мне выразить сожаление, что твой саквояж не перенес путешествия. Должен честно признаться, не знаю, что я делал бы без своих нарядов.
– А я не понимаю, откровенно говоря, как такое вообще могло случиться. Я и на ночь-то останавливался всего один раз. При этом я совершенно уверен, что кучер занес мой саквояж, когда я приехал в гостиницу, но оказалось, что у меня остались лишь те бумаги, что я держал при себе.
Феликс пожал плечами и сочувственно вздохнул.
– Видимо, никто не удосужился вернуть мой саквояж на крышу дилижанса после того, как я переночевал там. – Ник пренебрежительно махнул рукой, показывая, что довольно переливать из пустого в порожнее. – Я отправил письмо в гостиницу и уверен, что багаж благополучно прибудет сюда через день-другой.
Феликс замахал руками, призывая Ника умолкнуть и выслушать его.
– Я поделюсь с тобой гардеробом. Тебе этого вполне хватит до следующего понедельника, а там ты уедешь. Не вижу решительно