Тяжкий грех

никаких проблем. К тому же твои костюмы деревенского эсквайра совершенно не годятся для столицы. Говорю тебе, Никки, ни одна женщина даже не взглянет в твою сторону, если ты намерен одеваться так, как привык.
Ник задумчиво провел пальцем по губам и посмотрел на него. На подушечке остался едва заметный след восковой помады.
– В самом деле? Хм, никогда бы не подумал! Пожалуй, в твоих словах есть рациональное зерно. Поскольку в речи леди Айви я уловил мелодичный северный акцент, она наверняка родом из Шотландии, а не из Лондона, и, очевидно, именно поэтому сегодня ночью не обратила особого внимания на несообразность моего внешнего вида.
Феликс вскочил на ноги, с ловкостью циркового фокусника подхватив свой бокал и умудрившись не пролить при этом ни капли шерри.
– Леди Айви? – Глаза у него от удивления готовы были вылезти на лоб. – Синклер? Ты говоришь о леди Айви из семейства Синклеров? Нет, это решительно н-невозможно.
– Синклер… По-моему, именно так. Да, теперь припоминаю, что она называла эту фамилию. Признаюсь, однако, что я не имею чести быть знакомым с этим семейством, что, похоже, изрядно удивило и позабавило ее.
Ник рассеянно взбалтывал бренди в стакане, глядя на образовавшуюся янтарную воронку. Кузен молча смотрел на него, и в глазах Феликса явственно отражалась усиленная работа мысли. Очевидно, одна из них заставила его вскочить с кресла.
– Ну-ка, подожди здесь. Не вздумай шевелиться! – Он выскочил из библиотеки и тут же вернулся, держа в руках злополучный носовой платочек. – Только не говори мне, что эта помада принадлежит леди Айви!
Он вытянул руку и поднес батистовый лоскуток к самому лицу Ника.
Тот выразительно приподнял брови и внимательно оглядел измятый носовой платочек.
– Ну, во-первых, некоторая ее часть принадлежит тебе… Феликс даже застонал от отчаяния и ткнул указательным пальцем в крохотное пятнышко в нижнем углу.
– Вот розовая помада.
Ник окинул пятнышко небрежным взглядом.
– Должен заметить, что внутри экипажа было довольно темно, так что я не возьмусь с уверенностью утверждать, какого именно цвета она была на самом деле. – Он немного помолчал и заключил: – Впрочем, да, губы леди Айви были как раз такого оттенка. В конце концов, сегодня я целовался всего лишь с одной женщиной.
Феликс с размаху бросился в кресло. Он по-прежнему не сводил широко раскрытых от изумления глаз с Ника.
– Боже всемогущий! Ты действительно поцеловал ее… и экипаже… в темноте…
– Если быть точным, это она поцеловала меня. А мне оставалось лишь ответить ей взаимностью.
Феликс приглушенно ахнул.
«Будь я проклят! С чего это он так разнервничался?»
– Мне не хотелось показаться грубияном, ведь я только недавно прибыл в Лондон и не знаю здешних нравов. – И Ник лукаво подмигнул Феликсу.
– Черт возьми, это совсем не смешно, Никки! Сейчас ты поймешь, насколько все серьезно. Можешь считать себя покойником! – мимоходом, как о чем-то само собой разумеющемся, заявил Феликс. – Покойником, точно тебе говорю!
Ник изумленно выгнул бровь, отказываясь верить собственным ушам. Как всегда, кузен немного переигрывал.
– Что ты имеешь в виду?
– Ч-что я имею в виду? Только то, что она принадлежит к семейству Синклеров и является одним из Семи Смертных Грехов, только и всего.
Ник снова ограничился тем, что изобразил на лице вежливое удивление и покачал головой.
– Господи, Ник, да неужели ты не слыхал о них? Или ты совсем не читаешь газет? В Лондоне только и разговоров что об этом благородном семействе, – и так было с того самого дня, как они появились здесь. Семь братьев и сестер, настолько капризных и своенравных, что их изгнал из Шотландии… собственный отец, герцог, не больше и не меньше, повелев им не показываться ему на глаза, пока они не исправятся.
– Что ты говоришь? – Ник изумленно приподнял бровь в ожидании очередной невероятной истории.
Но тут Феликсу пришла в голову какая-то идея. Он вскочил с кресла и подошел к кипе газет, лежавшей на одной из полок.
– Это должно быть где-то здесь. Они появились в городе в начале весны…
Феликс принялся перебирать газеты, открывая каждую на второй странице и бегло проглядывая, прежде чем перейти к следующей. Спустя несколько минут он помахал в воздухе экземпляром «Беллз уикли мессенджер».
– Вот оно, первое упоминание о наших дорогих Синклерах в колонке светской хроники! – Перегнув газету пополам и поднеся ее к пламени свечи, он стал читать вслух: – «Хотя о представителях семейства С, недавно прибывших в наш город, известно совсем немного, эта семерка пользуется дурной славой в высшем обществе Эдинбурга,