Тяжкий грех

нет ни одного слуги… я, во всяком случае, их не заметил. – Ник замолчал, потому что Феликс не ответил. – Я говорю…
– Я прекрасно тебя слышу, но ты глубоко заблуждаешься, дорогой кузен.
Голос принадлежал Феликсу, но исходил от пожилого мужчины с роскошной седой шевелюрой, который внезапно отразился в зеркале.
Ник развернулся и ошеломленно уставился на него.
– Черт тебя побери, братец, ты меня напугал чуть не до смерти!
– Блестяще, не правда ли? – Феликс подышал на пальцы и потер их о сукно тяжелого черного сюртука, который только что нацепил на себя. – В этом костюме я играл одну пьесу всего неделю назад и был великолепен, как говорили.
Феликс крутнулся на месте, открыл дверь и выскочил зa порог, прежде чем его двоюродный брат успел что-то сказать или сделать.
Ник поспешил в гостиную и посмотрел в щелочку между портьерами, совсем как кузен несколько минут назад. Дверь экипажа была распахнута настежь, а Феликс яростно жестикулировал, время от времени показывая на особняк. Изящная женская ручка показалась изнутри, опустилась на полуоткрытое стекло и захлопнула дверцу.
Феликс направился к дому и уже поднимался по ступенькам. Ник бросился в прихожую и едва не врезался в кузена, когда тот проскользнул внутрь.
– За каким чертом тебя понесло к ней, да еще в таком наряде? – набросился Ник на него с упреками. – Я всего лишь хотел преподать ей урок. Смысл его заключается и том, что, даже будучи благородной леди, она ничем не лучше других и ей не следует рассчитывать, что все будут ходить перед ней на задних лапках, стоит ей поманить кого-нибудь своим очаровательным пальчиком. Феликс с некоторым удивлением уставился на него.
– Господи, да что она такого тебе сделала – кроме поцелуя, я имею в виду! – что ты решил, будто ей нужно преподать урок?
Ник демонстративно расправил плечи и сделал попытку подтянуть чересчур короткие рукава синего кашемирового сюртука, который одолжил ему на нынешний вечер Феликс. По правде говоря, он и сам не знал, почему решил, что высокомерное поведение леди Айви нуждается в порицании. Он просто… сделал то, что сделал, и теперь, взвешивая собственную предубежденность против нее, понимал, что поступил не лучшим образом. Осознание этого не добавило Нику душевного спокойствия.
– Все дело в том, как она меня поцеловала. Не спросила разрешения, даже не намекнула на то, что собирается выкинуть нечто подобное. Она просто схватила меня за шею, притянула к себе и поцеловала.
– Тебя послушать, так бедная леди нанесла тебе смертельное оскорбление. Однако не вижу, с чего бы ты вдруг взвалил на себя задачу учить дикую шотландку хорошим манерам. Это что, вопрос общественной безопасности или морали?
Феликс напустил на себя выражение чрезвычайной серьезности, но затем, не в силах более сдерживаться, согнулся пополам от хохота, ухватив Ника за руку, чтобы устоять на ногах и не свалиться на пол. Когда же ему удалось перевести дух, он мотнул головой в сторону двери и сообщил:
– Я сказал, что ты присоединишься к ней тотчас же.
– Благодарю тебя, Феликс. – Ник раздраженно стряхнул руку кузена и направился к выходу. – Э-э… привратнику не стоит ожидать моего возвращения. Подозреваю, что вернусь довольно поздно.
Феликс уперся ладонями в колени, пережидая очередной приступ гомерического хохота.
– О, ничуть в этом не сомневаюсь. Я хорошенько рассмотрел ее вблизи. Она очень красива, Ник, и она разговаривала со мной, хотя я и обратился к ее ливрейному лакею. Очевидно, целуется она тоже просто восхитительно. – Феликс фыркнул и вновь зашелся смехом.
Перед тем как выйти из дома, Ник в последний раз окинул себя взглядом в зеркале, поправил галстук и спустился по ступенькам к экипажу.
Ручка дверцы повернулась, и леди Айви пригласила его подняться внутрь.
– Садитесь же. Прошу вас, быстрее! Мне бы не хотелось, чтобы нас видели вместе. Во всяком случае, не сейчас.
– Добрый вечер, леди Айви!
Ник любезно улыбнулся, после чего, пригнувшись, нырнул в темное нутро экипажа. Кучер закрыл за ним дверцу, и карета накренилась, когда он вскарабкался на облучок.
Хотя Ник вполне мог с удобством расположиться напротив девушки, в голову ему пришла озорная мысль, которая могла бы подарить ему еще один ее поцелуй. Словом, Ник решил отплатить красавице той же монетой.
Он сказал себе, что впредь ей будет наука, как вести себя с незнакомыми молодыми людьми, но в глубине души сознавал, что правда заключается совсем в другом. Ему просто хотелось вновь ощутить вкус ее губ.
Ник неуверенно шагнул к ней, сделал вид, что потерял равновесие, взмахнул руками, пригнулся, якобы для того, чтобы не зацепить