Тяжкий грех

Сьюзен.
Сьюзен обожгла Айви гневным взглядом, опустила руку и отступила назад, а потом вытолкнула вперед Гранта.
– Гранта вы тоже знаете, – сказала она, принимая эстафету у сестры. Повернувшись к Айви, она послала ей озорную улыбку.
– Мой грех заключается в чревоугодии, – признался Грант, – но я предпочитаю, чтобы обо мне отзывались как о человеке, который разбирается в удовольствиях жизни. – Одной рукой он обнял брата за плечи. – С Лакланом вы уже встречались. Он у нас заслужил сомнительную славу самого известного повесы в Лондоне.
Лаклан ухмыльнулся и пожал Нику руку.
– Лорд Вожделение к вашим услугам, Каунтертон.
Айви покачала головой, с упреком глядя на брата, прежде чем продолжить скомканное и неформальное представление членов своей семьи. Она взяла под руку молодую женщину, черты лица которой очень напоминали ее собственные, хотя волосы у нее были черными как ночь, а глаза отливали небесной синевой. Сочетание столь несовместимых цветов производило головокружительный аффект.
– А это Присцилла.
Присцилла отстранилась от Айви и шагнула вперед, чтобы рассмотреть Ника повнимательнее.
– У нас могли бы быть красивые дети, лорд Каунтертон. Очень, очень красивые. – Шаловливо подмигнув Нику, она повернулась к Айви и заговорила с ней так, словно молодого человека рядом не было. – Можно мне взять его себе, когда ты с ним покончишь, Айви? Клянусь, я никогда еще не встречала столь красивого мужчины. Только представь, как мы с ним будем смотреться вдвоем. Это будет потрясающее зрелище!
– Присцилла повинна в грехе гордыни, – вмешалась Айви. – Да, понимаю, — добавила она с ноткой сарказма в голосе, – это удивительно, не так ли? Держу пари, что если я бы не сказала вам, вы бы ни за что не догадались об этом.
Рослый и широкоплечий молодой человек с гривой черных как вороново крыло волос протянул Нику руку.
– Меня зовут Киллиан. Мы с Присциллой близнецы.
Айви потянулась к Нику и прошептала ему на ухо:
– Ходят упорные слухи, что однажды он убил человека просто за то, что тот проявил неуважение по отношению к Присцилле. Но на вашем месте я бы не верила столь вопиющим сплетням. Его грех – гнев и несдержанность, но, следует признать, он обладает талантом скорее пробуждать эти чувства в других, нежели воплощает их в себе. Так, кого я пропустила? – задумалась она. – А, Стерлинг, старший из нас. Он сейчас гостит у отца в Шотландии. Быть может, вы слышали о безумном пари на самую крупную ставку в клубе Уайта, заключенном в начале нынешнего сезона? Мой братец сделал анонимную ставку на то, что женится на мисс Изабелле Карингтон еще до конца сезона, и это после того как она с презрением публично отвергла его ухаживания. Его грех – алчность… точнее, бывший грех. По словам отца, он исправился. Я склонна полагать, что это правда, раз они поженились с Изабеллой. – Айви звонко хлопнула в ладоши. – Итак, я познакомила вас со всеми. Хотите спросить о чем-нибудь еще, прежде чем мы отправимся в салон, чтобы похитить Тинсдейла у мисс Фини?
У Ника оставался всего один вопрос.
– А в каком грехе повинны вы, леди Айви?
Внезапно на щеках у девушки расцвели алые пятна румянца.
– Ах, это…
Она беспомощно оглянулась на сестер, словно ожидая что кто-нибудь из них ответит вместо нее, но, когда они промолчали, подняла на молодого человека свои золотисто-зеленые глаза и без малейшего стеснения сообщила:
– Зависть.
* * *
Они еще не успели войти в залу для собраний и драматических представлений, а в уши Нику уже ударил гул голосов и смеха. Леди Айви, вне всякого сомнения, была права, когда утверждала, что проливные дожди вынудили лондонцев бежать в город, как овец с пастбища.
Держа Айви под руку, Ник последовал за остальными Синклерами в просторную залу. Не успели они перешагнуть порог, как в зале воцарилась звенящая тишина.
Леди Сьюзен придвинулась к маркизу и, поскольку она практически не уступала молодому человеку в росте, прошептала ему на ухо:
– Не принимайте их реакцию на свой счет, милорд. Такое поведение считается вполне обычным в тех случаях, когда Синклеры прибывают на какое-либо торжество в полном составе.
– Разговоры возобновятся, как только присутствующие вволю налюбуются на нас, – подхватила Присцилла, демонстративно пытаясь втиснуться между Сьюзен и Ником. – Они таращатся так, словно мы – балаганные фигляры с тремя руками или растительностью на лице, вы не находите?
– Что поделать, если ваша семья являет собой весьма неординарное зрелище, – заявил сестрам Ник. – Если бы я не был между вами, то и сам, пожалуй, остановился бы, чтобы поглазеть на такую красивую компанию.
Он не мог понять,