Тяжкий грех

мужское естество больно давило между ногами, и Айви, обхватив Ника за шею, пошевелилась, устраиваясь поудобнее. Она даже привстала на цыпочки и приподняла согнутую в колене ногу, позволял ему прижаться к своей сокровенной ложбинке.
Доминик негромко застонал и положил руку ей на бедро, а потом прижался к Айви всем телом, осыпая ее шею быстрыми поцелуями.
Она едва слышно всхлипнула и, пытаясь удержаться на ногах, впилась пальцами ему в плечи. Сердце ее гулко билось, заглушая все прочие звуки, а тело трепетало в сладостном предвкушении чуда, словно первый нежный листок на ветру.
Внизу хлопнула дверь, послышалось чье-то невнятное бормотание. Айви напряглась и уперлась обеими руками в грудь Доминика, но потом обмякла и уткнулась носом ему в шею.
– Ш-ш… Тише.
Она вслушивалась в долетавшие снизу звуки. Кто-то из прислуги вернулся домой.
– Наверх? – прошептал Доминик, ухитрившись одним-единственным словом задать невысказанный вопрос.
Айви повернула голову и посмотрела ему в глаза, зная, что именно должна ответить… Она должна была сказать, что подождет экипаж снаружи, на ступеньках, но, странное дело, с губ ее слетело совсем другое. Едва слышно она выдохнула:
– Да.
К удивлению Айви, Доминик вдруг отпрянул, но потом подхватил ее на руки и шагнул к лестнице.
Светильники в коридоре не горели, но он и так знал дорогу. Почти бегом миновав коридор, он толчком ноги распахнул дверь в спальню и опустил ее на краешек огромной кровати с пологом на столбиках.
Айви покачнулась и едва не упала. Она дрожала всем телом, словно ей было холодно, хотя на самом деле испытывала какие угодно чувства, только не озноб. По жилам у нее, смешиваясь с желанием, растекалось тепло.
– Не нужно бояться.
Доминик потянулся к девушке, обнял ее и прижал к себе, целуя бережно и нежно. Задыхаясь, Айви оторвалась от него.
– Я не боюсь.
Она говорила правду. Ее страшила лишь… собственная неопытность.
Да, его ждет сюрприз.
До него наверняка доходили разные слухи. Как и до всех остальных. И он, должно быть, верил, что братья и сестры Синклеры – столь же пылкие и страстные, как дикие и распутные. Она не предпринимала ничего, чтобы опровергнуть столь расхожее представление. Скорее напротив. Еще в момент их первой встречи на ступеньках Королевского театра на Друри-лейн, когда она привлекла его к себе и поцеловала, Айви укрепила его во мнении, что являет собой типичную вульгарную молодую особу, беспринципную и развязную.
Однако правда заключалась совсем в ином. И Доминик, и все остальные члены лондонского высшего общества изрядно удивились бы, узнай они, что Айви до сих сохраняла невинность.
Доминик поцеловал ее вновь, и его губы трепетно скользнули по ее шее.
– Я. хочу целовать вас всю, – жарко прошептал он. И везде. Вы не станете возражать?
– Нет.
Айви вдруг ощутила невыносимо-сладостное сосущее чувство внизу живота. Там стало горячо и влажно.
Доминик провел пальцем по ее шее до довольно целомудренного выреза платья и, задержавшись на мгновение, потянул за атласную ленточку, которая соединяла корсаж.
Айви тихонько ахнула, когда платье распахнулось у нее на груди, а его рука коснулась ее сорочки. Жар, исходивший от кончиков его пальцев, обжигал даже сквозь тонкую батистовую ткань.
О боже! Она хотела его. Прямо сейчас. И как можно скорее.
Он медленно распустил шнуровку, и ее грудь вырвалась на волю. Потом он осторожно опустил Айви на кровать и лег рядом.
Одной рукой он бережно накрыл упругое полушарие ее груди, потянув за сосок, и принялся ласкать губами второй. Острая молния наслаждения пронзила девушку и она выгнулась дугой.
Он опустил руку ей на колено, и Айви почувствовала, как его ладонь осторожно гладит ее бедро и медленно забирается под платье. Его пальцы скользнули по чулкам, задержались на мгновение на подвязках и проникли в разрез на ее панталонах.
Она замерла. Доминик собирался потрогать ее. Прямо там.
И она хотела, чтобы он сделал это. Очень хотела.
Айви вдруг стало наплевать на то, что скажет или подумает ее отец. Равно как и все остальные. Отнюдь не поэтому она до сих пор никому не позволяла так вольничать с собой. И совсем не поэтому до сих пор сохраняла невинность. Просто вплоть до этого момента это было бы неправильно. Дурно. Но сейчас девушка поняла – хотя и не отдавала себе отчета как, – что все будет хорошо. Все будет как надо. Как и должно быть.
Она не могла больше ждать. От предвкушения того, что непременно должно было случиться, сердце учащенно забилось у нее в груди.
Погрузив кончики пальцев в ее нежную расщелину, он медленно