Тяжкий грех

цель моего плана. И на это направлены все мои усилия.
Она подняла голову и оглядела собравшихся за столом.
Увиденное неприятно ее поразило. Никто из братьев и сестер не улыбался и даже не выглядел довольным. Напротив, ее последние слова, похоже, накалили атмосферу, и все сидели с такими строгими и мрачными лицами, что впору было думать, будто они собрались на похороны.
Айви поднялась со своего места.
– Почему вы так на меня смотрите? То, что Тинсдейл назначил мне свидание, – очень благоприятный знак. Он не стал бы писать мне, если бы до сих пор был влюблен в мисс Фини. Должно быть, он решил вернуть мне свою привязанность – если я соглашусь ее принять. – Девушка готова была расплакаться. – Почему вы не радуетесь? Вы же знаете, как я хотела этого и добивалась.
Айви особенно смущало выражение лица Гранта. Старший брат как-то странно глядел на нее. У нее возникло ощущение, будто он читает в ее сердце как в книге и знает о том, что произошло ночью. Девушка растерялась, и ее захлестнул поток самых противоречивых эмоций.
– Айви, – негромко и ласково проговорил Грант, – это и впрямь то, чего ты хотела. Но хочешь ли ты этого по прежнему?
Айви проглотила комок в горле и опустила глаза на письмо. На ресницах у нее задрожали слезинки.
– Да, – выдавила она, пытаясь убедить сестер и братьев. И себя заодно. Она подняла голову. В конце концов, именно этого хотел от нее отец. И она добивалась этого изо всех сил. – Да, хочу.
Но Айви знала, что Грант не оставит ее в покое, хотя сестры, похоже, удовлетворились ее ответом. Ладно, дело сделано. Развернувшись на каблуках и не проронив более ни слова, она выбежала из столовой.
Глава двенадцатая

…Ненависть иногда способна утихнуть, зависть же – никогда.

Лорд Галифакс
Из своей спальни, куда Айви сбежала в поисках последнего прибежища, она дважды слышала, как коротко стучал дверной молоточек, прежде чем напольные часы пробили три часа пополудни. Оба раза она вставала и выходила на середину комнаты, но Поплин так и не зашел к ней, чтобы передать визитную карточку.
Айви ждала, что Доминик нанесет ей визит, – если не для того, чтобы выяснить, что же все-таки произошло между ними прошлой ночью, то хотя бы убедиться в том, что она благополучно добралась домой.
Но он не появился, и теперь, когда часы начали бить четыре пополудни, а им вторил дверной молоточек, девушка поняла, что прибыл Тинсдейл.
Он никогда не опаздывал. По правде говоря, пунктуальность виконта была столь же предсказуемой и неизменной, как и восход солнца каждое утро, что, как пыталась убедить себя Айви, являлось весьма достойным качеством в супруге.
Как, впрочем, и его неизменно уравновешенное состояние духа и сдержанность. С ним ей не придется беспокоиться о том, что он может прижать ее к стене и целовать со страстью, пробуждающей самые похотливые и развратные желания. Виконт в качестве спутника жизни способен направлять ее и подавать ей хороший пример. И она станет респектабельной женщиной, какой ее всегда хотел видеть отец, – представительницей клана Синклеров, достойной древнего имени своей семьи.
Айви невидящим взглядом смотрела на дверь, мысленно перечисляя все достоинства лорда Тинсдейла, как вдруг заметила, что перед ней стоит Сьюзен.
– Айви, ты что, оглохла? Что с тобой происходит? – с недоумением воскликнула сестра. – Как ты себя чувствуешь? Я уже раз десять окликнула тебя из-за двери!
Растерянно моргая, Айви уставилась на Сьюзен.
– Извини, я задумалась.
Сьюзен понимающе кивнула головой.
– Ты думаешь о том, как сообщить Тинсдейлу, что остановила свой выбор на Каунтертоне.
– Что? – Айви оторопело уставилась на сестру, а потом встряхнулась, как собака, которая выходит из воды. – Боже мой, нет, конечно! Я намереваюсь всячески поощрять его интерес ко мне, если только этим и объясняется его визит.
– В самом деле? – Сьюзен присела на край кровати Айви. – Чувства Доминика к тебе искренни и очевидны. Это видят все, и я уверена, что ты платишь ему тем же.
– Ты сама не знаешь, что говоришь, Сью. Доминик всего лишь играет роль, за которую я заплатила ему, и играет превосходно, следует признать. Но и только. – Айви всплеснула руками. – Если на то пошло, я даже не знаю, как его зовут на самом деле. Я вообще ничего о нем не знаю!
Сьюзен уперлась локтями в колени и положила подбородок на скрещенные руки.
– А ты спрашивала его об этом?
– Нет, конечно. Собственно говоря, я сама попросила его не говорить мне ничего, чтобы случайно не сболтнуть лишнего и не выдать, что я знаю, где он вырос и как