Тяжкий грех

его зовут на самом деле, и тем самым разрушить свой собственный план. – Айви, вновь придя в возбуждение, с вызовом скрестила руки на груди. – Я хочу сказать, что очень трудно испытывать искренние чувства к человеку, которого даже толком не знаешь.
Сьюзен резко выпрямилась.
– А почему ты думаешь, что ничего о нем не знаешь? Он очень добрый, умный, обаятельный и искренний. И не важно, какой он актер – хороший или очень хороший! Не будь он действительно таким, каким кажется, перед нами предстал бы совершенно иной лорд Каунтертон. Ни один актер не может настолько долго оставаться в образе, чтобы не выйти из него и не обнажить свою подлинную сущность. Вот почему я полагаю, сестричка, что ты знаешь его очень хорошо.
– Это не имеет никакого значения. Отец никогда не согласится выдать свою непутевую дочь за актера. – Но Сьюзен не уходила, продолжая глядеть Айви в глаза, чем изрядно нервировала ее, и девушке пришлось самой направиться к двери, – Можешь поверить, если Тинсдейл пришел ради того, чтобы восстановить наши отношении я с радостью приму его обратно и задерну занавес за лордом Каунтертоном.
– На твоем месте я бы этого не делала, Айви, – сказала ей вслед Сьюзен.
Айви остановилась и обернулась.
– Почему?
– Потому что Присцилла видела, как мисс Фини и лорд Тинсдейл прогуливались под ручку по Пэлл-Мэлл всего какой-нибудь час назад.
– С-сегодня? – растерянно переспросила Айви.
– Да, именно сегодня, – раздельно, чуть ли не по слогам подтвердила Сьюзен.
Айви напряженно раздумывала. Ну что же, может быть, оно и к лучшему. Скорее всего, она выдавала желаемое за действительное, особенно после вчерашней истории с Домиником, полагая, что Тинсдейл ожидает ее в гостиной, чтобы сообщить, что он дал отставку мисс Фини и намерен вернуться к ней. Но ведь он все-таки пришел, а для начала это не так уж плохо.
– Пожалуй, ты права и я не стану прямо сейчас отказываться от услуг Доминика, – заявила Айви. – Кроме того, я заплатила за аренду особняка с прислугой на Беркли-сквер до конца месяца.
С этими словами она вновь развернулась и стала спускаться по ступенькам в гостиную, где ее уже заждался будущий супруг.
* * *
У дверей гостиной девушка остановилась и прислонилась к стене, стараясь успокоиться и подготовиться к встрече с Тинсдейлом. Сердце гулко стучало у нее в груди, а нервы были натянуты и звенели, как струны виолы.
Боже мой, никогда раньше перспектива остаться с Тинсдейлом с глазу на глаз не приводила ее в такой трепет. Так отчего сейчас она нервничает? Нет, положительно она ведет себя как глупая гусыня. Айви набрала полную грудь воздуха перед тем, как войти в гостиную, но тут из-за угла ей навстречу шагнул Тинсдейл и остановился рядом.
– Мне показалось, что я слышал, как вы спускаетесь по лестнице, – сказал он, – и решил посмотреть, не отправились ли вы в сад, решив, что я жду вас там.
Айви затрясла головой и пролепетала:
– Когда я шла в гостиную, то обнаружила, что прическа у меня растрепалась, и я остановилась, чтобы привести волосы в порядок.
Обойдя Тинсдейла, она направилась в гостиную, одну из немногих комнат в доме, обставить которую у них хватило средств. Гостиная получилась на загляденье, и обыкновенно Айви с радостью принимала здесь гостей и развлекала их, но сегодня она показалась ей тесной клеткой.
– Впрочем, день обещает быть теплым, так что я принимаю ваше приглашение выйти в сад.
Они повернули назад, чтобы выйти в коридор, и в дверях столкнулись с Поплином.
Маленький человечек едва не выронил серебряный поднос, который держал в руках. Чайные приборы, стоявшие на нем, задребезжали, грозя опрокинуться, но, за исключением пирожного, которое свалилось с тарелочки в открытую розетку с вареньем, более ничего не пострадало.
– Ваша милость, где вы будете пить чай? В гостиной или…
– В саду, – перебила его Айви.
Поплин последовал за ней и лордом Тинсдейлом к французским окнам, которые выходили на балкон и сад внизу, Айви потянулась к створкам, но Тинсдейл откашлялся, и она остановилась.
Тинсдейл выразительно уставился на Поплина, хотя маленький дворецкий, шедший за ними, едва не сгибался под тяжестью серебряного подноса с чайными приборами.
Это было нелепо. Штат прислуги Синклеров насчитывал всего два человека. Она сама могла спокойно открыть двери для Поплина. Айви вновь потянулась к защелке, по Тинсдейл схватил ее за запястье и заставил опустить руку.
Девушка закусила губу, хотя и понимала, что Тинсдейл не намерен грубить ей, – он всего лишь напоминает о том месте, которое она занимает в этом доме.
Кустистые седые брови Поплина взлетели на лоб, но он молча