Тяжкий грех

чтобы он отвечал. Она запустила пальцы в его густые волосы и повернула его лицом к себе. Глядя ему в глаза, она прижалась губами к губам незнакомца, чем несказанно его изумила. Девушка почувствовала, как он обхватил ее руками за талию, но… отталкивать не спешил.
Вместо этого его губы ожили, подчиняя ее своей воле. Они оказались теплыми и сладкими на вкус, и от него исходил слабый запах бренди. А потом его губы умело раздвинулись, и она потеряла голову.
В ушах у Айви зашумела кровь, она задохнулась от неожиданности, и посторонние звуки – грохот колес экипажей, проезжавших по мостовой, ржание лошадей и возгласы театралов, подзывавших к себе своих кучеров, – отодвинулись куда-то далеко-далеко.
Его язык медленно скользнул по верхней губе Айви, отчего внизу живота у нее вдруг возникли самые невероятные ощущения. Потом он легонько укусил ее за полную нижнюю губу, отчего она ахнула, а он, воспользовавшись этим, принялся бережно исследовать ее влажный рот языком.
Айви неуверенно потянулась к нему, и, когда их языки соприкоснулись, он негромко застонал, а по ее телу прокатилась волна искрящегося возбуждения.
И еще она ощутила непреодолимое желание сдаться. Полностью и без остатка подчиниться страсти, которую он пробудил в ней.
Он как будто почувствовал, о чем она думает и какие чувства испытывает, и внезапно отстранился от нее.
Айви томно взглянула на него сквозь ресницы.
– Боюсь, миледи, вы принимаете меня за кого-то другого! – заявил мужчина. При этом он отнюдь не выглядел шокированным или разочарованным тем, как она повела себя.
– Нет, – ответила Айви, – никакой ошибки быть не может. – Она пошевелилась и села. – Вы именно тот, кто мне нужен.
– Прошу прощения, но мы незнакомы. Я совершенно уверен, что запомнил бы встречу с вами на всю жизнь.
Айви улыбнулась. Нет, определенно перед ней сидел идеальный мужчина. Тот, кого она искала и надеялась встретить.
– Меня зовут леди Айви Синклер.
Он невозмутимо смотрел на нее, словно ожидая продолжения.
Очень любопытно. Он никак не отреагировал на имя «Синклер». Значит ли это, что он и не подозревает о том, что она – одна из скандальных Семи Смертных Грехов?
– А я… – начал он, но Айви властным жестом остановила его.
Он вопросительно приподнял бровь. Она выпрямилась и заглянула ему в глаза.
– Вы – маркиз Каунтертон, точнее, станете им, если примете мое предложение.
Глава вторая

Тот, кто не верит в себя, обычно завидует другим.

Уильям Хэзлитт
Резиденция мистера Феликса Дюпре
Номер 23, Дэвис-стрит
Очень поздно тем же вечером.
Ник откинулся на высокую спинку старого, но по прежнему очень уютного и удобного кресла, и поднес к губам стакан с бренди. Но даже дымный запах торфяников, которым отдавал благородный напиток, не смог заглушить медовый привкус поцелуя красавицы с огненно-рыжими волосами. Он провел языком по нижней губе, наслаждаясь полнотой и сладостью этого ощущения.
Губы у него, кстати сказать, болели до сих пор, и Ник отстраненно подумал, что, проснувшись утром, рискует обнаружить их посиневшими и распухшими. Ничего удивительного, учитывая, с какой силой девушка привлекла его к себе и впилась в них поцелуем.
Нет, сегодняшний вечер выдался просто невероятным! Он задумчиво почесал висок и взъерошил густые волосы. Он пребывал в полной растерянности, не зная, что и думать о событиях, ставших для него полной неожиданностью. Не успел он покинуть сонное деревенское захолустье и окунуться в бурную жизнь столицы, как уже на второй день пребывания в Лондоне его пылко целует женщина, которую он до этого не встречал, и предлагает ему – господи помилуй! – сыграть роль маркиза Каунтертона. Вот так, не больше и не меньше.
Проклятье! Если она не сошла сума, чего, положа руку на сердце, нельзя было исключить, то действовала, следовало признать, с исключительной смелостью и даже нахальством. Хотя, немного поразмыслив, Ник заключил, что и в этом он до конца не уверен. Да и кто бы на его месте взялся утверждать это со всей определенностью? В конце концов, это Лондон, а не Эверли.
Черт возьми, вполне вероятно, что поступок, который бы заклеймили как неприличный и безнравственный в небольшой деревушке, где он провел почти всю свою сознательную жизнь, здесь, на ступеньках Королевского театра на Друри-лейн, считается вполне обычным. Все может быть.
А вот поцелуй… От прикосновения губ незнакомой девушки душа у него запела, а голова пошла кругом, чего с ним не случалось еще никогда. Словом, поцелуй был дьявольски