Преступник, безумец, чернокнижник, дьявол во плоти – так называли Маршалла Росса, графа Лорна, затворника из мрачного замка Эмброуз. Какая женщина согласится разделить с ним брачное ложе? Только доведенная до отчаяния или та, чья репутация погублена навеки.Юная Давина Макларен мечтает скрыться от жестокого мира где угодно, хоть в объятиях сатаны. Однако вместо ада она попадает в рай.Любовь к таинственному супругу зарождается в сердце Давины с первого взгляда – и вскоре она уже не мыслит себе жизни без Маршалла, мужчины, сумевшего возродить в ее душе большое настоящее чувство.
Авторы: Рэнни Карен
так оно и есть, – ответил он, честно стараясь восстановить душевное равновесие. Надо что-то сказать и уйти. «Спокойной ночи!» Годятся ли эти слова при таких обстоятельствах, как первая брачная ночь?
Наверное, лучше сказать что-то такое, чтобы она поняла, как велико его желание. «Я хочу лечь с вами в постель. Хочу прикасаться к вам…» Нет, это слишком откровенно.
Он может пообещать ей, что оставит ее в покое, если она позволит ему что-то другое. «Разрешите мне посмотреть, как вы спите, и просто восхититься вашей красотой. Или слушать ваше дыхание и дышать в такт с вами…»
И тогда ночь на несколько часов перестанет быть ужасной. Давина не превратится в какое-то другое существо, которое начнет рычать и будет все в крови. Она останется такой, как сейчас – красивой и нормальной.
– Так вы заблудились? – опять спросила она и на этот раз немного отступила и пошире открыла дверь.
Другой мужчина принял бы это за приглашение, но ему было достаточно известно о поведении женщин в таких ситуациях, и он понял, что это проверка. Она оценит его в следующие несколько минут. Если он толкнет дверь, она заклеймит его как варвара. А если он не тронется с места и позволит ей диктовать свои условия, она сочтет его слабаком. Поэтому он выбрал третий путь, который больше подходил ему по характеру, а возможно, и по обстоятельствам. Он просто сказал:
– Я не заблудился, Давина. Просто я не знал, дал ли я вам достаточно времени, чтобы подготовиться.
– Чтобы стать женой, а не просто невестой?
Он улыбнулся, а она продолжила:
– Моя тетя говорит, что я бываю бестактной. Думаю, что мой отец был с ней согласен. Но я никогда не считала добродетелью прятаться за слова, ваше сиятельство.
– Маршалл, – поправил он. – На данном этапе нам следует пренебречь формальностями, не так ли?
– Мы не знаем друг друга, ваше сиятельство. Если я буду называть вас по имени, вы будете считать, что мы друзья. Ведь так? В таком случае я буду рада называть вас Маршаллом.
В это мгновение искушение взяло над ним верх. Он слегка толкнул створку, и Давина отступила, позволив ему войти в свою комнату и закрыть за собой дверь.
Только тогда он осмелился разглядеть ее как следует. Всю. С ног до головы. Роскошь спальни поблекла в сравнении с ее необыкновенной красотой.
На ней было надето нечто белое, кружевное, окутывавшее ее от горла до пяток. Она выглядела восхитительно.
Кто-то, видимо, составил о ней неправильное мнение и надушил ее слишком – дли нее – сильными духами с восточными специями. А может быть, эти духи лишь часть его безумия, а от нее пахнет только мылом.
– Вам следовало бы уже давно выйти замуж. – Неужели он винит ее за то, что она здесь, что она его жена, что уязвима для его рассудка? – Вам следовало выйти замуж и найти любовь… либо до брака, либо во время брака.
Она нахмурилась.
– Мой отец говорил, что нельзя изменить прошлое, а будущее может никогда не наступить. Я могу жить только в настоящем, ваше сиятельство.
На сей раз он ее не поправил. Наверное, ему была необходима эта небольшая формальность. Но о какой формальности может идти речь, если она стоит перед ним полуголая?
– В таком случае давайте жить в настоящем, леди жена.
Он протянул ей руку, и она улыбнулась. При этом у нее был вид человека, которого ведут на виселицу.
Однако вместо того чтобы вести ее в спальню, он остался в гостиной и сел в кресло у камина.
Она стояла рядом с ним в часовне и сидела с ним во время обеда. Но ни у алтаря, ни за столом он не выглядел таким большим. Казалось, он возвышается над всеми предметами спальни до такой степени, что она заставила себя выпрямиться, расправить плечи и поднять подбородок. Приняла боевой вид, как сказала бы ее тетя Тереза.
Интересно, у нее действительно проявился характер, или она просто защищается? И что за ужасная мысль в первую брачную ночь?
Было в нем что-то такое, что излучало силу. Возможно, потому, что он был графом. А может, потому, что он много лет был дипломатом и ему часто приходилось говорить от имени британской короны. Что бы это ни было, сейчас она это почувствовала – будто от него к ней прокатилась волна. А может, это вовсе не сила?
– Вы злой человек, Маршалл?
По его еле заметной улыбке она поняла, что ему понравилось это определение.
– Интересный вопрос. Если бы я был злым, я наверняка знал бы об этом. Если я отвечу, что я не злой, это вас убедит?
– Нам обязательно надо это делать? – вдруг спросила она, взглянув в сторону спальни. За закрытой дверью горела одна газовая лампа. Он, наверное погасит ее, прежде чем начнет…
– Боюсь, что должны. Иначе это будет похоже на то, как бывает,
