У дьявола в плену

Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели и поискать убежище в другом месте.
Она остановилась посреди лужайки, не обращая внимания на дождь. В этот момент ей захотелось погрозить кулаком этим серым тучам. А может быть, и Маршаллу.
Игла Эйдана выглядела под дождем почти черной.
Давина подошла к Египетскому дому. Где в этом большом здании был Маршалл? Нужно ли вообще пытаться его искать? Он ведь слишком хорошо дал ей понять, что между ними не должно быть близких отношений. Только если он сам этого захочет.
Что же это будет за жизнь? Неужели ей придется проводить свои дни, постоянно придумывая себе какие-нибудь занятия, а ночью напрасно ждать мужа?
Дверь в Египетский дом была закрыта, словно преграда, символизировавшая их брак. Ей нельзя туда входить. Она должна быть терпеливой и уступчивой, послушной женой, нелюбопытной и несмелой.
Подойдя к двери, Давина повернула ручку. Дверь, к ее удивлению, легко открылась. Никто не приветствовал ее. Никто не сказал, что ее здесь не ждут. Не слышно было ни одного голоса, возражающего против ее появления здесь. Тишина была такой пронзительной, что она удивилась бы, если бы в здании вообще кто-то был.
Однако когда она начала оглядывать помещение, тревожные мысли о мистическом исчезновении Маршалла вылетели у нее из головы. То, что она увидела, поразило ее.
Здание было полым внутри. Не было ни второго, ни третьего этажа, но над пространством, похожим на пещеру, по периметру обоих этажей шли глубокие галереи. Все пространство было заставлено египетскими реликвиями: огромными мраморными статуями, колоннами от пола до куполообразного потолка, глиняными сосудами всех размеров и форм, деревянными статуэтками мужчин с головами шакалов и сотнями статуэток кошек.
В центре пространства стояли четыре огромных саркофага.
Давина отступила на шаг и, схватившись за юбку, постаралась успокоить дыхание.
Луч солнца, пробившийся сквозь тучи, осветил часть стены дома. На полках стояли подносы с янтарными и золотыми бусами и десятками страусиных яиц, окрашенных в коричневый цвет амфоры, многочисленные сосуды с миром, лежали сабли в золотых ножнах и другие древности.
Она будто была не в Шотландии, а в Египте. Или в каком-то странном сочетании этих двух мест.
Давина насквозь промокла, а в здании было так холодно, что она начала дрожать. Она обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться. Не следовало приходить сюда в одном легком платье. Надо было захватить шаль. Зачем вообще было сюда приходить?
А есть что-нибудь, что ей следовало бы сделать? Наверное, уйти. Вернуться в свою комнату, как послушной и ненужной ему жене. Начать писать свои собственные дневники, как это делала Джулиана. Так поступила бы умная женщина. Умная женщина никогда не пошла бы искать своего мужа.
Господи, последствия ее покорности оказались куда более серьезными, чем ее прежняя распущенность. Она была робкой и бессловесной, и все, что она получила, – это оказалась замужем. Притом за человеком, который намерен был поместить ее в небольшие, уютные апартаменты, где у нее не было желания оставаться.
С таким же успехом она могла бы вести прежний образ жизни. Ведь когда она шокировала матрон Эдинбурга своим неприличным поведением, это закончилось тем, что ее изгнали из светского общества. Но в итоге у нее остались ее книги, и она была избавлена от необходимости посещать бесконечную череду скучнейших светских мероприятий.
– Маршалл?
Она произнесла его имя почти шепотом, но звук отозвался эхом в этом огромном пространстве. Она позвала его еще раз, чуть громче. Ее голос сначала прозвучал гулко, а потом сразу затих, будто поглощенный статуями и колоннами.
Ответа не последовало. Не было слышно вообще никаких звуков, кроме шарканья ее мокрых туфель по каменному полу.
Ливень перешел в моросящий дождик, и, покидая Египетский дом, она почему-то почувствовала себя разочарованной. Ее настроение больше соответствовало проливному дождю и раскатам грома, Ей хотелось молний и опасности. Хотелось шагать под дождем, бросая вызов силам природы. Может, ей встать на вершину холма и смиренно попросить Господа наслать на нее молнию?
В таком настроении лучше бы не встречаться с миссис Мюррей.
Давина вошла в Эмброуз и кивком поблагодарила подбежавшую к ней служанку, которая помогла закрыть тяжелую дверь. Миссис Мюррей стояла на лестнице, якобы проверяя, ровно ли висят портреты и не надо ли стереть с них пыль. Когда Давина посмотрела в ее сторону, она отвела взгляд.
– Добрый день, миссис Мюррей, – сказала Давина, проходя мимо экономки. Наверное, самым правильным было бы проигнорировать