У дьявола в плену

что я этого не понимаю? – Она неожиданно почувствовала приступ веселья. – Я не принцесса, а вы, Маршалл, не принц.
Она уставилась на стоявшую перед ней статую. Древний египтянин, размером больше, чем в натуральную величину, восседал на троне с таким видом, будто мог осудить ее на смертную казнь, если бы был живым. Ей захотелось схватить молоток и треснуть его по большому пальцу на этой каменной ноге.
Потом она взяла со стола черепок какого-то сосуда и удивилась тому, что краски, нанесенные на терракотовый фон, все еще были видны – бледно-голубая, некогда бывшая ярко-синей, и бледно-желтая, когда-то оранжевая.
– Вы были здесь вчера, когда я пришла, чтобы найти вас?
Не сразу, но он все же ответил:
– Да.
Она кивнула в знак того, что ждала именно такого ответа.
Сколько же красоты было в этом доме! Ее внимание особенно привлекла одна маска, освещенная неожиданно пробившимся лучом солнца.
– Она золотая? – спросила Давина, осторожно прикоснувшись к краю маски.
– Да. – Он схватил ее руку и сжал.
Ну разумеется! Маске было несколько тысяч лет, а ее прикосновение, каким бы легким оно ни оказалось, могло повредить драгоценному предмету древней культуры.
– Она похожа на человека с рогами барана. А у этой, – она показала на статую женщины, выполненную из слоновой кости, – кошачья голова.
Справа от нее стояла статуя юноши с замысловатой прической, прижимавшего к груди крест, будто защищаясь. Статуя рядом изображала женщину в золотом одеянии, преклонившую колено. Она протягивала руки, а за спиной у нее были зелено-голубые крылья с красными точками. Над головой было красное кольцо, подпираемое двумя золотыми рогами.
– Исида, – пояснил он, правильно истолковав ее смущение, – богиня плодородия.
Куда бы она ни смотрела, везде ее взгляд натыкался на что-то невиданное и необычно интересное, начиная от столов, которые, казалось, были сделаны из золота, и кончая сплетенными из тростника стульями, украшенными цветными рисунками. Саркофаг в форме обезьяны соседствовал с другим саркофагом, в котором находился мумифицированный ибис – священная птица египтян. Рядом с золотым сосудом в красных и зеленых полосках высилась ваза, из которой торчала длинная палка.
– Когда-то это был веер из павлиньих перьев, – пояснил Маршалл, коснувшись палки.
– Я никогда не видела ничего подобного. Даже на Всемирной выставке.
– Многие из выставленных там предметов были всего лишь точными копиями.
– А эти нет? – удивилась она.
Он покачал головой:
– Это все приобретения моего отца. Он любил Египет.
– Здесь все очень красиво, но нет ничего живого.
Он не ответил, и она задала ему вопрос, который ее мучил все это время:
– Как вы поранили руку?
– Я не помню. Примите это на слово.
– А вам не страшно, что вы не помните, как это произошло? – Она внимательно на него посмотрела. Белки его глаз были красными, лицо – осунувшимся. – Вы поэтому избегаете меня? Из-за того, что боитесь, что такое может случиться, когда я буду рядом? – произнесла она.
Он молчал. Но когда он заговорил, он повторил то, что ей уже было известно.
– Я говорил вам, что наш брак не будет типичным. Теперь вы знаете почему.
– Потому что вы безумны? – Она вздохнула. – Я думаю, что здесь что-то не так, но пока не знаю что. Но я не верю, что вы сумасшедший.
– Или Дьявол из Эмбоуза?
– Тогда мы с вами пара, не так ли? – Она вдруг почувствовала себя легко. – Я – грешница из Эдинбурга.
Наконец-то ей удалось его расшевелить. Ей показалось, что он хочет что-то сказать. Но он молчал.
– Если мы не знаем друг друга, – сказала она, – исправьте ситуацию. Расскажите мне о себе.
– А курс будет называться «Маршалл Росс»? Вы хотите, чтобы я раскрыл все секреты?
– Почему бы и нет? А я бы рассказала о своих…
Она вдруг осеклась, потому что ее осенила такая странная мысль, что она уставилась на него в недоумении.
– В чем дело, Давина?
Она покачала головой, почувствовав себя глупо.
– У меня их нет. – Она помолчала. – У меня вообще нет никаких секретов. Я никогда ничего не скрывала ни от отца, ни от тети. Возможно, я всегда была слишком разговорчивой и откровенной и постоянно все о себе рассказывала. У меня никогда не было тайника, где я хранила бы что-либо от посторонних глаз. У меня не было даже детских секретов, которыми я могла бы делиться с подругами. А о моем позоре знает весь Эдинбург, так что, думаю, у меня нет секретов.
– Как же нет? Есть. Вам уже очень многое известно о графе Лорне. Многие в Эдинбурге были бы более чем счастливы узнать то, что знаете вы.
– А что я о вас знаю, Маршалл? Что вы