У дьявола в плену

них начинался обрыв, а за ним – непроницаемая, пугающая темнота. Хорошо еще, что не было дождя.

У Давины в последнее время накопился немалый опыт бессонных ночей, так что было нетрудно вычислить, что была почти полночь. Джим и Нора спали на земле рядом с ней, но в некотором отдалении, как и приличествовало слугам.
Осторожно, чтобы не разбудить их, Давина встала и пошла по направлению к Черному замку.
Решетка была освещена единственным фонарем, а на ее стук появился высокий тощий мужчина, одетый в белую рубашку и коричневые штаны. Он молча открыл дверь, и Давина вошла в приют.
Она, наверное, ожидала чего-то другого – увидеть каких-нибудь людей или услышать звуки, которые вызвали бы у нее отвращение, но внутри замка все выглядело на удивление обычно – побеленные стены и ряды дверей. Мебель из дуба была старой и поцарапанной, но хорошо отполированной. На стенах не было газовых ламп, но кое-где стояли масляные лампы под стеклянными колпаками.
Как она и подозревала, он ждал ее. Доминик Ахерн. Она почти видела, как дергаются баки на его крысином лице. Он сидел за столом, на котором лежали папки с бумагами. Новые свидетельства? Новые несчастные, обреченные оказаться в этом месте?
Давина заставила себя улыбнуться и поплотнее закуталась в шаль.
– Кто такой доктор Марш?
Ахерн, по-видимому, не ожидал этого вопроса, потому что удивленно заморгал.
– Должен признаться, я редко имел с ним дело. Его имя мне не очень знакомо, но он придерживается буквы закона, ваше сиятельство.
– Вас, наверное, больше всего волнует закон денег, мистер Ахерн, не так ли?
В ответ он лишь склонил голову. Слава Богу, он хотя бы не поклонился.
– Я полагаю, что заключение в вашу тюрьму моего мужа оплатил его дядя Гэрроу Росс?
– Наши пациенты не заключенные, ваше сиятельство. Напротив, мы предоставляем им отдых и уединение от жестокого и несправедливого мира.
– И этот отдых оплачивает дядя моего мужа?
– Если бы я раскрывал имена наших благодетелей, ваше сиятельство, у нас не было бы пациентов. Мы стараемся сохранять определенную…
– Анонимность?
Он улыбнулся:
– Именно. Почти все семьи наших пациентов не желают, чтобы в свете распускали слухи о том, что у их любимых родственников возникли трудности со здоровьем. Мы предоставляем им эту услугу.
Давина запустила руку в карман и достала один из предметов, которые она взяла в Египетском доме. Квадратные зеленые камни ожерелья блеснули в свете свечей.
У Ахерна дернулись его крысиные усики.
– Что это?
– Стимул, – тихо сказала она. – Плата.
– Мне уже заплатили.
– Я заплачу вам больше, мистер Ахерн. Я отдам вам все богатство своего мужа, если потребуется.
– Оно не сможет купить его свободу, ваше сиятельство. Я связан законом. Ваш муж должен оставаться здесь по крайней мере три дня.
– В таком случае, если этим нельзя купить его свободу, может быть, это позволит сократить трехдневный срок?
– Мы обращаемся со всеми нашими пациентами как с гостями, ваше сиятельство. Нет нужды для дополнительной платы. С вашим мужем обращаются хорошо.
– Но вероятно, можно все же сократить время оценки его состояния до одного дня?
Кажется, он дрогнул. Давина положила ожерелье на стол и отступила на шаг.
– Подумайте, мистер Ахерн. Я вознагражу вас за каждый день, если вы отпустите моего мужа раньше.
– Как мне знать, что он не представляет опасности для общества, ваше сиятельство? Я бы не простил себе, если бы выпустил в мир безумца. Ваш муж, возможно, и граф, ваше сиятельство, но в этом смысле он такой же человек, как любой другой. Его титул не оберегает его от болезни.
Титул никогда не защищал Маршалла, но Ахерну знать об этом не следовало.
Будто не расслышав его, она продолжила:
– Вы разрешите передать ему смену одежды?
Он придвинул к себе ожерелье.
– Подумайте, – повторила она и, прежде чем он успел отказать ей, покинула замок.
Убедившись, что Гэрроу вышел из дома, Тереза тут же встала с постели. Она надела туфли, закуталась в пеньюар и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Слугам в доме платили хорошие деньги, но это не означало, что они были преданы своему хозяину. Она предусмотрительно сунула в карман несколько пятифунтовых монет на тот случай, если наткнется на какого-то слишком усердного слугу.
Она медленно спускалась по лестнице, готовая объяснить, как она оказалась здесь посреди ночи. Возможно, что если она встретит служанку, у той хватит такта не задавать вопросов. Но ей никто не попался по дороге в библиотеку, а там было пусто, хотя на письменном