Убить босса!

положил руку на плечо советника. – Ты знаешь мой грех, но ты знаешь и то, как я умею благодарить людей за верность…
– Да, я знаю. Подтверждение тому я встречаю ежедневно. Сначала Вайс со спецзаданием, потом русские эмигранты в туалете гостиницы, потом гватемальские выродки, сейчас – ямайские отморозки. Ты славно доказываешь мне свою благодарность.
– Эндрю, сейчас все может быть по-другому!
– По-другому и будет. Обещаю тебе, – отстрельнув пальцами окурок, Мартынов посмотрел на бывшего босса мертвым взглядом. – Я, собственно, зачем здесь, Стив… Неделю назад я метался в поисках выхода и ждал смерти. Сейчас, когда я имею возможность держать тебя и твоих выродков на короткой узде, мечешься ты. У меня сложилось впечатление, Стив, что мы занимаемся с тобой пустыми хлопотами…
– Так и есть, Эндрю! Мы тешим себя глупыми надеждами! Но мы же умные люди. Эндрю!.. А умные люди всегда смогут договориться!
Я знаю тебя пять лет, старик, ты знаешь меня столько же, мы изучили повадки друг друга лучше, чем кого-либо! Эндрю, – Малкольм сжал локоть Мартынова, тот не сопротивлялся. – Вернуть бы время назад… Впрочем, зачем его поворачивать вспять? Рой опротивел мне своим слабоумием. Его присутствие оскорбляет меня и мою дочь. Ты знаешь, как она к тебе относится… Три года назад она плакала, когда руку ей предложил Флеммер. Но тогда я не знал, кто есть ты, Эндрю! Мэри уже сегодня готова подать на развод, и я быстро всё устрою.
Мартынов расхохотался.
– Я всё быстро устрою! Боже мой, Стив… Никогда бы не подумал, что ты способен на такую грязь ради собственной безопасности! Взять меня в зятья, потом убить, и оставить девочку дважды без мужа… Что для тебя моя жизнь, если ты глумишься над судьбой собственной дочери? Я едва не сломался, но ты вовремя предложил мне руку своей Мэри! Черт возьми, Стив! Ты делаешь одну ошибку за другой! И потом, ты видишь это? – Мартынов поднял правую руку и покачал пальцем обручальное кольцо.
Малкольм оперся на дуб, возле которого в начале прошлого столетия так любили собираться члены Ку-Клукс-Клана. Под той ветвью, где стоял Малкольм, болтался в предсмертных судорогах не один чернокожий. А сейчас чернокожие могут спокойно приезжать к Малкольму и спрашивать: Где деньги, мистер?
– Как мне убедить тебя, Эндрю?..
– Никак не нужно убеждать, – отрезал Мартынов. – Я здесь не для того, чтобы выслушивать клятвы лживого выродка. Я пришел, чтобы сделать тебе предложение, и уверен, что ты от него не откажешься.
– Почему ты так уверен?
– Потому что у тебя нет другого выхода. В противном случае тебя уже через два часа задержат агенты ФБР и распнут на стене своего головного офиса.
– Что же это за предложение, Эндрю, если ты, так ненавидя меня, согласился на встречу?
Мартенсон поправил на груди босса лацканы пиджака и заправил под них чуть выбившийся и выгнувшийся дугой галстук. Поправил и хлопнул так, что старик Малкольм выдохнул со свистом.
– Понимаешь, я ведь бывший уголовник, и поэтому мой мозг устроен таким образом, что мне категорически невозможно сдавать кого бы то ни было в милицию, полицию, ФСБ, ФБР… Видишь ли, когда сдаешь копам гада, копы выколачивают из него слишком много пыли. За это им присваиваются очередные звания, выплачиваются премии, на грудь вешают медали. А сенаты и городские советы, видя, как рьяно борются за порядок их присные, начинают выделять дополнительные средства для борьбы с преступностью. То есть, со мной и мне подобными. Такая вот палка о двух концах… Хотел сделать как лучше – помочь блатному миру и сдать гада, а вышло скверно – палка развернулась и прошлась по спинам правильных парней.
Вынув из пачки последнюю сигарету, Мартынов посмотрел сначала на небо, потом – на собеседника. Посмотрел так, что у Малкольма возник внутренний дискомфорт. Что готовит этот русский «правильный парень»?..
– Простить тебя я не смогу никогда, Стив… Гуманистические демарши не вписываются в рамки моих правил. Но не могу и расправиться с тобой легким образом – послать копии документов в Федеральное Бюро. Там столько имен и дат, что палка, переломившись, снесет головы тем, кого я считаю порядочными людьми. Вот, посмотри-ка ты, какая дилемма… Я как тот буриданов осел, что умер от голода меж двух охапок сена, не в силах выбрать ни одной. Что делать, Стив?
– Но согласись, Эндрю, что оставить тебе десять миллионов долларов я тоже не могу… Вот если бы ты стал мужем Мэри…
– Снова разногласие. Я не верну тебе деньги и никак не могу стать мужем Мэри. Тебя не забавляет наш разговор? Наверное, вся Америка хотела бы в нем участвовать.
– Эндрю, я предлагаю хорошую идею… – Эта мысль пришла