Блистательный новый роман автора «Компании лжецов», названного «жемчужиной средневековой мистики» и «атмосферной историей предательства и чуда», история деревни, ставшей полем битвы, и кучки храбрых женщин, восставших против зла, незабываемая бурная смесь ярости, похоти и тайн.
Авторы: Карен Мейтленд
не могут просто и ясно сказать правду, как не могут и стоять спокойно и не ёрзать. — Ну, дитя, теперь скажи мне прямо. Чего именно от меня хотят? Если твой хозяин поссорился с дочерью, зачем ему я? Осмелюсь сказать, он вполне способен сам навести в доме порядок.
— Прошу вас, пойдёмте, госпожа. Я не смею возвращаться без вас. — Мальчику, похоже, вдруг стало очень страшно.
Привратница Марта кашлянула.
— Д’Акастер выместит на нём злобу, — заметила она.
Мальчик энергично закивал, как будто хотел десятикратно подтвердить её слова.
Я сомневалась. Я никогда не разговаривала ни с кем из д’Акастеров, хотя у меня несколько раз случались неприятные споры с его управляющим насчёт прав на лес и пастбища, и все их я выиграла. Управляющий не скрывал — Роберт д’Акастер хочет, чтобы мы ушли, однако не может прогнать нас с нашей собственной земли. Тогда управляющий умчался от нас в ярости, и, без сомнения, всё доложил хозяину. Так почему же д’Акастер послал именно за мной по делу, касающемуся его дочери?
Мальчик напряженно ждал, взглядом умоляя меня согласиться. Меня одолело любопытство.
— Ну ладно, — наконец согласилась я, — если это спасёт тебя от побоев — я пойду.
На лице мальчика отразилось явное облегчение, и он, радостно улыбаясь, вскочил на спину многострадальной лошадёнки.
— Но тебе придётся подождать, пока я возьму плащ и почищу юбку. Привратница Марта, не будешь ли ты так добра оседлать для меня лошадь?
Привратница Марта настойчиво ухватила меня за руку и зашептала:
— Я охотнее суну лицо в нору ласки, чем доверюсь кому-нибудь в поместье. Что, если д’Акастер задумал тебе навредить?
— По какому праву? Я не сделала ничего плохого.
Привратница Марта недоверчиво покачала головой.
— Ему закон не нужен, он сам устанавливает законы. В Улевике затевается что-то плохое, и костры Белтейна прошлой ночью — это только начало. Не стоит ехать навстречу злу.
— Но эти костры наверняка не имели отношения к д’Акастеру. Может, он просто хочет наконец протянуть нам руку дружбы.
— Дружбы? — скептически переспросила она. — Роберт д’Акастер ненавидит женщин, даже собственную жену. Он не примирится и с самой Пресвятой Девой. Держи нож покрепче, Настоятельница Марта.
Она повернулась и потопала к конюшням.
— Поспешите, — сказал мальчик, — хозяин терпеть не может, когда его заставляют ждать.
— Ну, что же, — твёрдо ответила я, — придётся твоему хозяину учиться добродетели терпения.
Едва за нами захлопнулись деревянные ворота бегинажа, ветер набросился на нас, словно только этого и ждал — сырой ветер, прилетевший через болота прямо с моря. Но мы говорили друг другу — станет теплее, когда доберёмся до леса, под укрытие кустарника. Другие бегинки неспешно шли по тропинке впереди, смеясь и болтая. Они не смеялись бы, если бы знали, что случилось со мной в лесу в праздник Майского дня. Похоже, сейчас, при свете дня, они уже забыли о кострах Белтейна. Они напоминали кучку маленьких детей — когда Настоятельница Марта сказала, что беспокоиться не о чем, они ей полностью поверили. Они легковерны настолько, что принимают все её слова. Они не видят её насквозь, как я. Но я заметила, что Пега ещё беспокоится из-за костров, хоть и говорит, что волноваться не о чем.
Мы с Пегой просунули палки в верёвочные ручки пустых кадок и взвалили их на плечи. Она шагала впереди по грязной дорожке, так что передо мной покачивался широкий, как у быка, зад. Мы с маленькой Кэтрин жалко плелись за ней, делая по два шага на каждый шаг Пеги. Деревянные шесты сильно давили мне на плечи. Пега — самая высокая женщина, какую я когда-либо видела. Привратница Марта говорит, деревенские прозвали её «Великаншей из Улевика».
Поскольку я намного ниже, весь вес нагруженных шестов приходится на меня, но я не собиралась доставлять ей удовольствие и просить идти помедленнее. Она будет дразнить меня этим весь остаток дня. После множества копыт и колёс, проехавших по на ярмарку, дорога совсем раскисла. Я несколько раз споткнулась и старалась делать маленькие шаги, но Пега явно не боялась упасть. Никто и ничто не могло сбить её с ног, если она сама не позволит, а в юности она это делала так часто, что заслужила репутацию самой доступной женщины в деревне, по крайней мере, так говорила злая старая сплетница, Привратница Марта.
Мы добрались до рощи последними. Другие бегинки уже рассеялись среди деревьев, расчищали заросли вокруг стволов. Почки начинали распускаться, ветки берёз дрожали в ярко-зелёном одеянии. Дети и некоторые из женщин с хихиканьем и визгом играли в догонялки,
