Блистательный новый роман автора «Компании лжецов», названного «жемчужиной средневековой мистики» и «атмосферной историей предательства и чуда», история деревни, ставшей полем битвы, и кучки храбрых женщин, восставших против зла, незабываемая бурная смесь ярости, похоти и тайн.
Авторы: Карен Мейтленд
скрывать ко мне отвращения. Целительница Марта не рассказывала другим бегинкам о случившемся, даже Настоятельнице Марте. Она сказала, что у меня был кровавый понос. Но я уверена, Беатрис обо всём знает.
Однажды ночью, засыпая в лечебнице, я почувствовала, как кто-то склонился надо мной, и услышала тихий голос: «Люди могут простить тебя, Османна, но Бог не простит. Тебе нет прощения за убийство собственного ребёнка». Когда я открыла глаза, рядом никого не было, но знаю, что слышала голос Беатрис. А если Беатрис узнала, я уверена, она сказала Пеге. Беатрис рассказывает ей всё. Пегу я боялась больше — Беатрис хоть и злая, но не особенно умна. А у Пеги острый язык.
Но когда я вышла из лечебницы и столкнулась во дворе с Пегой, она только спросила:
— Ну, тебе уже лучше, Османна?
Я кивнула. Это было почти правдой. Боль в животе уже прошла, в дневное время я забывала о ней, но вспоминала ночью. Иногда я просто боялась спать, каждую ночь эта тварь возвращалась в мои сны. Во сне оно всё ещё находилось во мне, и когти разрывали меня изнутри. Я видела покрасневшие глаза старой Гвенит, чувствовала дикую слепящую боль от того, что она снова выдёргивает из меня ту ветку. Я видела что-то в её грязных руках, но это была не ветка. Она держала перед моим лицом крошечного чёрного извивающегося демона с кожистыми крыльями и крючковатым клювом. Клюв щёлкал, приближался к моему лицу, а я не могла пошевелиться. Я кричала и просыпалась от собственного крика.
Неожиданно Пега дотронулась до моего плеча. Я отшатнулась, испугавшись какой-нибудь жестокой шутки с её стороны. Но на её лице было странное выражение, почти… не знаю… почти сочувствующее.
— Береги себя, — сказала Пега и ушла. Может, Беатрис и не говорила ей обо мне.
Я вышла из тёплой кухни и поплелась через двор. После полудня стало облачно и теплее, чем в день смерти Андреа, но ветер дул резкий и сырой. Колодец размещался в уголке двора. Я подняла деревянную крышку и заглянула внутрь. По стенкам, покрытым зелёной слизью, в тёмную глубину стекали капли воды. Каждая капля отдавалась эхом, как удар сердца в огромной груди. Колодец никогда не молчал. Иногда в нём мелькал лучик света, осколок серебра в чёрной воде, как новая луна в ночном небе другого мира, лежащего там, внизу. А иногда — ничего, только темнота в глубине, казавшаяся всё ближе, когда я смотрела внутрь.
Как яблоко круглый и с чашку всего глубиной,
Но вся королевская свита не сможет его исчерпать.
Я вздрогнула. Откуда приходит в колодец эта плещущая под моими ногами вода? Из холодных чёрных рек, впадающих в подземные озёра? Или из морей, чьи волны бьются там, в темноте? Может, там, в чреве земли, есть и рыбы, и птицы, и звери? Что за сила правит тем миром? Говорят, царство мёртвых пустынно, но что если оно там, под этой водой?
— Ты уже выздоровела, чтобы поднимать такие вёдра, Османна?
Я подпрыгнула от звука голоса, и вода расплескалась мне на ноги. Через двор шла Настоятельница Марта. Она выглядела усталой и обеспокоенной.
— Мне уже намного лучше, Настоятельница Марта, спасибо.
— Хорошо, — рассеянно ответила Настоятельница Марта, — Слава Богу, твоё здоровье поправилось. Значит, мы сможем продолжить занятия. Я стараюсь привести в порядок дела, но нельзя пренебрегать твоим обучением. С тех пор как Андреа оставила нас…
— Что за чудо сохранило причастие Андреа, Настоятельница Марта? Говорят, оно обладает силой.
— Я приказывала это не обсуждать, — резко ответила она, оглядевшись. Но в пустом дворе никого, только копошащиеся куры.
— Вы сказали, нам можно говорить об этом между собой, — напомнила я.
— Я ждала от тебя большего, Османна. Чудо происходит каждый день, когда кусочек обычного хлеба становится плотью Господа. Величайшее чудо в том, что потребляя эту частичку, мы получаем вечную жизнь. Вот, Османна, единственное, о чём нам стоит заботиться.
— Но я всё думаю, Настоятельница Марта — если кто-то причастился раз за всю жизнь, может ли он быть спасён?
Настоятельница Марта кивнула.
— Если этот человек искренне покаялся и исповедался, то учителя церкви говорят именно так. Многие спасались так на последнем издыхании.
— Но если спастись можно за один раз, тогда зачем мы должны многократно потреблять Дары? В одной книге говорится… — я запнулась, увидев, что она хмурится всё сильнее.
— Потому, что мы снова грешим. Ты же знаешь. Но я удивлена этим вопросом. Что именно сказано в той книге?
— Не… не помню, — пробормотала я, понимая, что она не поверит. Не надо было мне упоминать эту книгу.
Настоятельница Марта подошла ближе, строго глядя на меня сверху вниз. Я как-то забыла, какая она высокая.
— Где ты начиталась этого,
