Убийца внутри меня

— Это я знаю — он-то и обнаружил его. С ним были помощник шерифа и надзиратель. А кто еще?
Мое сердце слегка подпрыгнуло. А вдруг… Нет, так дело не пойдет. Я не имею права поступать так. Не имею права даже пытаться.
— Не представляю, Макс, — ответил я. — Меня там не было. Однако уверяю вас: вы на ложном пути. Я много лет знаю всех ребят. Они, как и я, никогда бы не сделали ничего подобного.
Это снова было правдой. Чтобы он понял это, я смотрел ему прямо в глаза.
— Гм… — вздохнул он. — Поговорим об этом позже, Лу.
Я сказал:
— Обязательно, Макс, — и ушел.
Я поехал на Деррик-Род. Я остановил машину на обочине на вершине небольшого холма и выключил двигатель. Я сидел и смотрел на дубовую рощу, но ничего не видел. Я не видел дубы.
Через пять, а может, и через три минуты после того, как я остановился, подъехала машина, и из нее вышел Джо Ротман. Пройдя по обочине, он заглянул ко мне через окно.
— Отличный вид, — сказал он. — Вы не против, если я присоединюсь к вам? Благодарю, я не сомневался, что вы согласитесь. — Он именно так все и сказал: не останавливаясь, чтобы дождаться моего ответа.
Он открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.
— Часто бываете здесь, а, Лу?
— Когда возникает желание.
— Вид действительно великолепный. Почти уникальный. Вряд ли где-то еще в Штатах найдется сорок — пятьдесят тысяч таких щитов, как этот.
Я против воли усмехнулся. Щит поставила Торговая палата. Надпись на нем гласила:

Вы въезжаете в Сентрал-сити, штат Техас.

Туда, где рукопожатие чуть крепче.

Нас. (1932) 4 800 Нас. (1952) 48 000

Смотрите, как мы растем!

— Да, — сказал я, — щит еще тот.
— Вы смотрели на него, да? Я так и думал. А на что еще тут смотреть, кроме дубов и маленького белого домика? Домика, где произошло убийство, — кажется, его так называют.
— Что вы хотите? — спросил я.
— Лу, сколько раз вы были здесь? Сколько раз вы спали с ней?
— Всего пару раз, — ответил я. — На то были причины. И я не настолько озабочен, чтобы спать со шлюхами.
— Да? — Он окинул меня задумчивым взглядом. — Да, я сомневаюсь, что вы спали бы со шлюхами. Лично я всегда руководствовался теорией, что, живя в достатке и изобилии, надо быть настороже и ждать от будущего подвоха. Ведь никогда не угадаешь, Лу. Можно проснуться утром и обнаружить, что приняли закон против достатка. И он будет антиамериканским.
— Возможно, к этому закону примут инструкцию, — предположил я.
— Запрещающую врать? Как я вижу, Лу, у вас склад ума не правоведа. Или вы не хотите этого показывать. В этом заключается главное противоречие. Ограничение в правах, без которого мы вполне можем обойтись. Ограничение ортодоксального типа. И чем бы мы заменили вранье? Где бы мы были без него?
— Ну, — сказал я, — я бы не стал слушать вас.
— И все же вы будете слушать меня, Лу. Будете сидеть здесь и слушать и отвечать четко, когда понадобится. Поняли? Поняли меня, Лу?
— Понял, — ответил я. — Я понял вас с самого начала.
— А я боялся, что не поймете. Я хотел, чтобы вы поняли: я могу вывалить все это дерьмо вам на голову, а вы будете сидеть и радоваться.
Он насыпал табак на бумагу, скрутил ее и провел по краю языком, потом сунул сигарету в угол рта и, казалось, позабыл о ней.
— Вы разговаривали с Максом Папасом, — сказал он. — Из этого я могу сделать вывод, что разговор был вполне дружелюбным.
— Верно, — подтвердил я.
— Он безропотно принял тот факт, что Джонни покончил с собой? Он признал то, что это было самоубийство?
— Не могу сказать, что он принял его безропотно, — ответил я. — Он интересовался, был ли кто-либо… входил ли кто-либо в камеру после меня, и…
— Ну, Лу? И что?
— Я сказал ему, что нет, что так быть не могло. Никто из ребят не сделал бы ничего