Джорджо Фалетти — автора знаменитых бестселлеров «Я убиваю» и «Нарисованная смерть». Действие книги разворачивается в маленьком американском городке Флагстафф в штате Аризона. Калеб Келзо, владелец кемпинга, с трудом сводящий концы с концами, находит в л
Авторы: Джорджио Фалетти
кончается одинаково, даже у аборигенов.
Единственная истина – большая белая птица. Впрочем, у Ричарда Теначи истин было две. Смерть и измена внука…
По его молчанию Суон поняла, что к нему явились призраки, и воспользовалась случаем, чтобы поговорить о своих:
– Говорят, Алан вернулся…
Джим умудрился только слегка кивнуть, как будто вдруг превратился в памятник.
– И как он?
Суон посмотрела на него в упор. Потом резко отвернулась. По его примеру посмотрела в другую сторону.
И Джим вспомнил, как много лет назад у них обоих вот так же не хватило духу выдержать взгляд друг друга.
В тот день машин на улицах было мало. В такой летний жаркий день что людям делать на улице – хорониться под перголами, искать прохлады в барах?.. Джим в полном одиночестве стоял на узенькой Кингмен-стрит, проходившей у подножия Марсова холма с обсерваторией Лоуэлла
. Он привалился к стене из песчаника, под навесом, скрытый от посторонних взглядов за большим красным фургоном. Полчаса назад он вышел из кабинета Коэна Уэллса, и слова банкира еще звенели у него в ушах, а мысли путались, сменяя друг друга.
Затем из материнской прачечной, с опущенной головой, тоже погруженная в свои мысли, вышла Суон. Хотя вокруг не было ни души, она не заметила его приближения.
Когда он тронул ее за руку, она вздрогнула и резко обернулась. Джим заметил, что лицо ее блестит мелкими бисеринками пота, а одежда пахнет химчисткой.
Но ее улыбка заставила его забыть обо всех запахах и выделениях.
– Господи Исусе, Джим! У меня чуть инфаркт не случился!
– Извини.
– Я иногда забываю, что индейцы умеют подкрадываться совсем бесшумно.
– Как мама?
По выражению ее лица он понял, что это больная тема: Суон стиснула зубы и в глазах загорелся бунтарский огонек.
– Все гнет спину в своей прачечной. Ее мир не простирается дальше провода от утюга. Я пыталась ей втолковать, что у меня все иначе, но не смогла.
Джим догадался, что после недавнего спора день показался матери и дочери еще жарче. И этот спор у них не первый и не последний.
– Расскажешь?
Она остановилась и шагнула к нему, словно продолжая ругаться с матерью.
– Да я тебе сто раз рассказывала! – выпалила она и двинулась дальше. – А ей тысячу раз говорила, что не хочу такой жизни, как у нее. Мне даже думать противно, что вся она пройдет здесь. Муж, дети, надувной бассейн за домом, барбекю по воскресеньям… Кое-как дотянуть до сорока лет с ощущением, что мертва уже, как минимум, десять.
– Если выйдешь за Алана, у тебя не будет этих проблем.
– Нет, будет. Думаешь, это что-нибудь изменит? Из одной клетки в другую! Я навеки останусь всего лишь женой Алана Уэллса, а он всегда будет сыном Коэна Уэллса.
