Убийственная тень

да так сильно, что у того из носа хлынула кровь. Джед ударил снова, уже полегче. Мальчонка затих, Джед протащил его несколько метров и взгромоздил на капот «мицубиси».
Потом спустил с него джинсы и… сам не заметил, как руки сомкнулись на горле оборванца. Под конец тот распростерся на земле с коротким всхлипом и больше не дышал.
Даже теперь, припоминая, он почувствовал, как натянулась плотная ткань брюк. И тут же услышал звук приближающихся шагов в коридоре, что помешало ему вытянуться на койке, расстегнуть молнию и всласть отдаться приятным воспоминаниям. Перед ним вырос полицейский в синей форме, расчерченной полосами железной двери.
Джед знал его в лицо. Не раз видел с неизменной банкой пива в руке среди многочисленной публики заведения «Бильярд и бар Джейсона» в центре города. Молодой, но уже лысеющий и рыхлый парень с безвольным слюнявым ртом. Джед сразу навесил ему ярлык канцелярской крысы, не допущенной до боевых действий. Если, конечно, в этой богом забытой дыре возможны боевые действия.
– Вставай, Кросс, к тебе пришли.
– Кто еще?
– Твой адвокат.
– Сподобился наконец, дерьмо собачье.
Он вытянул руки вперед, к железным перекладинам, сквозь которые ему подавали жрачку, и позволил полицейскому надеть на себя наручники. Тот щелкнул замком и сказал кому-то слева:
– Все, отпирай.
Подвижная железная секция наползла на неподвижную. Все как у людей. Здание построили недавно и на расходы не поскупились. Собрали в одном месте и тюрьму, и полицейское управление, и отдел шерифа округа. Выходя из камеры, Джед невольно ощутил себя Клинтом Иствудом в том фильме про побег из Алькатраса.

Его повели налево по коридору, слабо освещенному зеленоватым серным светом. Неоновые трубки были укреплены на потолке, и, шагая, заключенный следил за тем, как тени его скованных рук вытягиваются и уходят под ноги в ожидании следующего светильника.
В двух шагах от него двигалась лютая ненависть в лице полицейского, машинально стиснувшего рукоять пистолета. Должно быть, только и ждет неверного движения, чтобы всадить ему пулю в затылок, а потом станет рассказывать друзьям в бильярдной, как его черепушка треснула, словно тыква, и мозги забрызгали каменный пол.
Но Джед Кросс не такой дурак, чтобы попасться в эту ловушку.
Не будет никакой стрельбы, петушок. Ни треснувшей черепушки, ни брызнувших мозгов. Сейчас мой хитрожопый адвокат вытащит меня отсюда, а ты со своей легавой сворой утрешься, только и всего.
– Направо.
Они прошли через открытую решетку, и конвоир довольно грубо подтолкнул его в коридор за нею. Джед споткнулся, потерял равновесие. Но удержался на ногах и, не останавливаясь, повернул голову к охраннику. На лице его красовалась самая что ни на есть презрительная ухмылка.
– Потише, парень. Чего доброго, арестант расшибется, и его адвокат подаст иск против полиции. Мне теперь материальное возмещение ох как не помешало бы.
Полицейский не ответил, только еще раз толкнул его в спину, правда уже не так сильно.
Джед снова ухмыльнулся и стал смотреть прямо перед собой.
Они миновали длинную вереницу запертых дверей, пока в самом конце коридора не очутились перед железной дверью, выкрашенной в зеленый цвет. Сквозь застекленное окошко в верхней ее части смутно просматривалась комната.
– Вперед.
Джед толкнул дверь и вошел в просторное помещение с зарешеченными окнами. Вся обстановка состояла из железного стола, облицованного бледно-зеленым пластиком, и нескольких стульев. За столом сидел человек, и, взглянув на него, Джед удивился. Он ожидал увидеть старого Теодора Фельдера, а этот совсем незнакомый. На голове светлая шляпа с коричневой лентой, одет в бежевый льняной костюм, порядком измятый и чересчур легкий, не по погоде. Под пиджаком полосатая рубашка, ворот расстегнут, галстук сбит набок. Из-под пиджака выглядывают темно-красные подтяжки. Сам довольно тучный, одышливый, на носу дурацкие очочки в металлической оправе, отчего глаза кажутся рыбьими. От этого типа так и разит по́том и грязью, чего Джед Кросс не выносил. Он был маниакально чистоплотен и летом принимал душ по три-четыре раза на день. Такие сальные, потные типы вызывали у него непередаваемое отвращение, будь у них хоть десять дипломов.
Джед подошел к столу, а конвоир остался у двери, дабы не нарушать приватности беседы адвоката со своим клиентом.
– Вы кто такой?
Человек с рыбьими глазами остался сидеть и руки ему не протянул.
– Добрый день, мистер Кросс. Меня зовут Томас Риттенхаур. Я адвокат.
Заключенный смерил его брезгливым взглядом и показал свои руки в браслетах.
– Добрый,