Что делать, если муж осточертел? Правильней всего — развестись. Но что делать, если ты осточертела богатому мужу, да ещё при этом обладаешь дурным нравом, непроходимой глупостью и пол-центнером лишнего веса? Конечно же, пристукнуть супруга, завладеть всеми его богатствами и жить припеваючи, наплевав на калории и балуя себя изысканными блюдами. Решено — муж должен умереть.
Авторы: Хмелевская Иоанна
использовать же мешал некий нюанс. Дело в том, что устраивался упомянутый банкет в приватном порядке, и поляки, и иностранцы приглашались с жёнами, ну прямо раут у американского президента. Если бы собирались одни поляки, они уж как-нибудь обошлись бы без своих половин, а вот присутствие иностранцев обязывало. Первой мыслью Кароля было прихватить с собой Иолу. И тут же благоразумный предприниматель отказался от заманчивой идеи — появление с переводчицей произведёт нежелательное впечатление и ещё неизвестно, чем обернётся. Молодая, красивая, незаконная… Такого ни один конкурент не стерпит, что уж говорить об их супругах. К тому же главным европейским языком на рауте будет французский, который Марина когда-то знала, во всяком случае поймёт, что ей скажут, и даже сумеет ответить, пусть коротко и не шибко правильно. Наверняка другие жены тоже не орлицы. Вот только, Езус-Мария, как она будет выглядеть?
Если бы на рауте предполагалось решать вопросы о производстве сала и других жиров, Марина оказалась бы на месте. Или если бы приглашёнными иностранцами были арабы и прочие турки.
В данном случае, однако, речь шла о Европе, как известно, помешавшейся на худобе. Мода такая, куда денешься? И что в данной ситуации делать с Мариной? Обтесать её топором? А ведь придётся брать с собой на банкет, ничего не попишешь. И вдруг опять пригодится?
Умный и предусмотрительный бизнесмен быстро подсчитал в уме, во что обойдётся новый наряд для жены. Кароль прекрасно понимал, что в прошлогодние платья она не влезет. Мысленно сравнил разницу между затратами на туалет для жены с маячившими на горизонте прибылями. Вроде бы имеет смысл. И все равно его злили непредвиденные расходы, не любил он этого. Хорошо хоть драгоценности на неё налезут…
За размышлениями Кароль не заметил появления Юстины. Впрочем, он не привык обращать на неё внимание.
— Пойдёшь со мной на банкет, — вдруг сказал он жене.
Сначала Марине показалось, что она ослышалась, тоже ведь думала о своём — главным образом о капусте, потом дошёл смысл сказанного, и первая мысль — муж, по обыкновению, издевается. Потому и ответила едко:
— С горшком капусты?
Юстинка, возможно, и удержала бы тётку от язвительности, да не успела. К тому же ответила Марина вполне по делу и не без остроумия.
Реплика жены Кароля ошарашила, но он никогда не лез за словом в карман.
— А что, уж тогда бы ты наверняка произвела фурор. Однако в этот раз кухней займутся другие. Фурор произведёт твоя персона, если не похудеешь хоть немного.
Марина не сразу нашла что ответить.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— И когда этот банкет? Сегодня вечером?
— Нет, через неделю. В ближайший вторник.
— Во сколько? Кто там будет? Что следует надеть?
Юстинка вся так и сжалась — ну зачем тётке все эти вопросы? Ежу ясно, дядя ни в жизнь нормально не ответит на них, в конце концов, тётка столько лет знает мужа, могла бы чему-то научиться. Спасибо, не спросила — где. Её все равно туда отвезут, так что банкет могли бы устроить и на Лысой горе.
Дядя проявил терпение в свойственном ему духе.
— Главным образом — французы. Соизволь припомнить язык, вроде ты когда-то его знала.
— Как же так? — не вытерпела Марина. — А что, твоей переводчицы не будет?
И тут Юстина решила пожертвовать собой. Ладно, два года как-нибудь прокантуется в шалаше.
— Дядя, я не собираюсь никого поучать, но туалет зависит от времени торжества, — затараторила она, когда Кароль уже открыл рот, чтобы врезать жене как следует. — На раутах всегда заранее предписана форма одежды — туалеты вечерние, бальные или официальные? Панове в смокингах, фраках или в строгих костюмах? Все это надо знать заранее. Французы не американцы, приличия соблюдают. Это американцы могут заявиться на званый вечер в джинсах, фэрфоклях и ковбойках. Дикий народ!
В своём желании заставить дядю позабыть о последнем тёткином вопросе Юстинка готова была смешать с грязью все народа мира.
— Банкет в семь вечера, — пристально глядя на девушку, проинформировал Вольский, — Форма одежды вечерняя, обычная. Поскольку наша страна много претерпела в своей истории, панове, разумеется, в смокингах. Буду признателен, если твоя тётка не обрядится в платье со шлейфом.
— Со шлейфом! — обиделась Марина. — Ну, знаешь ли, ведь это не бал в венской Опере?
Кароль, однако, желал беседовать с Юстиной.
— Что ты называешь фэрфоклями?
— Да все эти тряпки, которые накручивают на себя американцы, вернее, американки. На американский банкет тётя могла бы свободно прийти в мешке из-под картошки, или завернувшись в оконную занавеску, а ещё лучше — в обрывок старого половичка.
