Что делать, если муж осточертел? Правильней всего — развестись. Но что делать, если ты осточертела богатому мужу, да ещё при этом обладаешь дурным нравом, непроходимой глупостью и пол-центнером лишнего веса? Конечно же, пристукнуть супруга, завладеть всеми его богатствами и жить припеваючи, наплевав на калории и балуя себя изысканными блюдами. Решено — муж должен умереть.
Авторы: Хмелевская Иоанна
сегодня не думала, так что и говорить вроде не о чем.
И тут, в отчаянии оглядываясь по сторонам и ёрзая на стуле, хозяйка случайно глянула на племянницу, и её осенило.
— А вот Юстинка собственными глазами видела… — робко начала она.
Будущая юристка всегда говорила правду и только правду, и в данном случае она деликатно поправила тётку:
— Лично я не видела, один парень из нашей группы рассказывал…
Кароль ни словом не поощрил девушку к дальнейшему повествованию, просто глянул в её сторону. Однако, поскольку во взгляде дядюшки не было ни злобы, ни раздражения, девушка сочла это разрешением продолжить.
Охотно и даже с жаром повторила она рассказ о неудавшемся угоне и героическом поведении автовладельца с пляжным зонтом. Удивительное дело, Вольский не скрывал своего интереса.
— С зонтиком, — задумчиво произнёс он. — С зонтиком?..
После чего замкнулся, до конца ужина просидев так, словно забыл, где находится и чем занимается. Даже не ответил на простой вопрос жены, кофе подать или чай. Очнулся, лишь съев все, что подсовывала ему супруга. Вставая из-за стола и глядя на оба напитка, поставленные перед ним Мариной, коротко бросил:
— В кабинет.
И опять не ясно, тащить в кабинет и то и другое или что-то одно.
Тоже не говоря ни слова, жена отнесла в кабинет и чай, и кофе.
Убирая со стола, Юстина поневоле думала о том, смогла бы она выдержать такую атмосферу в своём доме или нет. Какие-то дурацкие отношения между супругами, вечная смена настроений, никогда не знаешь, чего ждать в следующий момент. В принципе, оба они хороши. Это сегодня тётка какая-то непривычно тихая и угодливая, обычно она не оставалась в долгу, на грубость отвечала грубостью, сама провоцировала скандалы, а сегодня что-то тиха, как мышка, — сладкая мышка, прямо-таки истекающая кленовым сиропом. Не иначе как хочет дядюшку о чем-то попросить.
Во всяком случае, она, Юстина, по-прежнему будет соблюдать нейтралитет, ни во что не вмешиваться. Девушка загрузила посудомоечную машину, но не стала её включать, по опыту зная, что тётка могла ещё что-нибудь подбросить. Сочтя на этом свою миссию на сегодня законченной, девушка удалилась к себе.
Марина тоже решила, что на сегодня с неё достаточно, слишком уж дорого ей обходилась супружеская покорность. Оставив Кароля в покое, через четверть часа тётка поднялась к племяннице, решив ковать железо, пока горячо.
— Знаешь, я решила ему ни в чем не перечить, — начала она разговор, не обращая внимания на то, что племянница явно готовилась к лекциям. — Ты сама видишь, дитя моё, какой у твоего дяди тяжёлый характер. Но я его люблю, без него мне и жизнь не мила…
И Марина замерла в ожидании реакции собеседницы. Юстина молчала, не зная, как отреагировать, и не понимая, чего от неё хотят. Подождав, тётка спросила:
— Что скажешь?
А что тут скажешь? К откровениям тётки Юстинке было не привыкать, но раньше та или в истерике орала и топала ногами, или в истерике рыдала. Надо же было перед кем-то выплакаться и облегчить душу, а безответная племянница всегда слушала тётку с молчаливым сочувствием. Теперь же было что-то совсем другое. Тётка признавалась в безмерной любви к мужу, и Юстина понятия не имела, что на это сказать. В её голове не укладывалось, как можно пылать такой жаркой любовью к жирному грубияну, в грош не ставящему жену и думающему лишь о себе. Может, тётка с горя помешалась?
Однако будущая юристка была не только умной, но и находчивой девушкой. Да и на лекциях им не раз втолковывали, что юрист чем-то сродни дипломату, обязан найти выход из любого положения. Вот и теперь, не имея возможности кратко и чётко изложить своё мнение, Юстинка с чувством произнесла:
— Вот именно.
Ответ оказался верным. Столь дипломатичный отклик Марину вполне удовлетворил, и, воодушевившись, она затараторила:
— Я вот подумала — зачем нам эти вечные ссоры? Пусть будет так, как он хочет. Может, у него какие неприятности на работе, вот он и разряжается дома. А я потерплю, ничего. Любовь все вынесет. Иной раз скажу ему в ответ что обидное, а потом сама мучаюсь… А то возьмёт и сбежит на край света, он ведь такой горячий, такой порывистый. Ах, каким он был нежным и внимательным на Ривьере, в Париже, в Греции… сердце так и рвётся на части, улучить бы подходящую минуту, да и…
Тут Марина сообразила, что зарапортовалась, куда-то не туда её занесло, кого там на части разрывают?.. Ага, её сердце. Тоже глупо. С чего это оно на части разрывается? Должно бы просто замирать от счастья или чего ещё. Ведь она же безгранично любит мужа, обожает, грудью готова защищать от всех мирских невзгод, пылинки с него сдувать. И Юстина будет первым свидетелем.
— Нет, не рвётся,
