Юная Аня Железнова, выросшая в бедной и неблагополучной семье, как-то ухитрилась сохранить в этом аду чистоту, порядочность и любовь к людям. И теперь, когда состоятельная старуха, Элеонора Георгиевна, за которой она преданно ухаживала, убита,
Авторы: Володарская Ольга Анатольевна
месяце на шестом все же обнаруживается, так их на искусственные роды отправляют, чтоб, как вы сказали, не плодить уродов…
– И много таких случаев? – полюбопытствовал Петр.
– Полно.
– Но я не понимаю, от кого они беременеют…
– Как от кого? От своих братьев инвалидов, – доктор опять хохотнул. – Да если за ними не присматривать, устроят тут содом и гоморру все друг с другом перетрахаются!
– Женщины, подобные Полине, рожают здоровых детей? – задал Петр главный вопрос.
– На моей памяти таких случаев не было. Но мой друг по институту как-то рассказывал, что его соседка-инвалидка, у нее недоразвитые верхние конечности, проще – культи вместо рук, и смещенная нижняя челюсть, вышла замуж за дебила. Парень был сильно отсталым, даже не говорил, вот как наша Полинка, но до секса большой охотник. На этой почве и сошлись. В результате она забеременела. Друг мой как прознал об этом (живут через стенку в панельном доме, услышал случайно ее разговор с матерью), тут же побежал к ней, чтобы уговорить сделать аборт. Прочитал целую лекцию, она баба не сильно глупая была, вроде поняла, согласилась с ним, но на следующий день ее и след простыл. Вернулась только через пять месяцев, когда живот на нос лез. Родила. Мой друг у нее роды принимал…
– И что, у таких родителей родился здоровый ребенок? – не поверил Петр.
– Конечно, нет. Урод-уродом. Руки – как у матери, мозги – как у отца, родительница надеялась, что наоборот будет, но природу, мать нашу, не обманешь! Однако история на этом не заканчивается. Вырос киндер-сюрприз этот, повзрослел. Исполнилось ему, то есть ей, это была девочка, шестнадцать. Созрела, значит. Ну и зарулила как-то в лесок с одним пареньком из подъезда. Ему тринадцать, но развитый не по годам, поспорил с дружками, что трахнет идиотку. Трахнул. Через девять месяцев девочка родила. Здорового пацана. Бабка не нарадуется… – Доктор широко улыбнулся, обнажив серые от никотина резцы и золотые коронки на коренных. – Вот такие бывают случаи, господа! Редко, но бывают…
– Ребенок вырастет полноценным? Как вы или я?
– Как мы – вряд ли: среднеобразовательную восьмилетку закончить сможет, но институт… – Он поцокал языком. – Получать высшее образование, – это, батенька, не в пузырьки пукать…
Он еще что-то говорил, перемежая свою речь то медицинскими терминами, то сленгом, а то и матерком, но Аня его больше не слышала. В ушах стоял странный гул, и зычный голос доктора превратился в звук паровозного гудка. Гул нарастал, с каждой минутой становился громче, и Ане уже казалось, что ее засасывает в огромные лопасти мотора взлетающего самолета…
Она покачнулась, судорожно ухватилась за что-то мягкое и теплое.
Издалека раздался знакомый голос:
– Аня, Аня, вам плохо?
Голос был тревожным, даже испуганным, но он тем не менее ее успокоил. И заставил невидимый самолет заглушить свои двигатели.
– Аня, сядьте, отдышитесь… Что с вами? – продолжал тревожиться знакомый голос, а то теплое и мягкое, за что она держалось, прикоснулось к ее лицу. – Доктор, сделайте что-нибудь…
В тот же миг что-то жесткое, шершавое больно ударило ее по лицу. Аня дернулась, ее голова резко ушла назад, в ушах зазвенело, но удивительное дело – сознание прояснилось. Она уже могла отчетливо слушать слова, ощущать боль от удара (доктор, судя по всему, надавал ей по щекам), тепло от руки Петра, влагу от слез и горечь от сознания собственной никчемности…
– Вот видите, – услышала она бодрый голос доктора. – Она уже пришла в себя, а вы – «укольчик, укольчик»… Сейчас водички попьет, и все будет тип-топ… Хотите попить?
Аня вцепилась в руку Петра и так резко мотнула головой, что заплетенные в косу волосы больно хлестнули ее по шее.
– Не хотите водички – не надо. Пошли коньячка хряпнем. У меня есть отличный коньяк «Арарат»…
– Отвезите меня домой, – взмолилась Аня, еще сильнее стискивая Петину ладонь. – Пожалуйста…
Он кивнул, крепко обхватил ее свободной рукой за плечи и успокаивающе проговорил:
– Не волнуйтесь, Анечка, мы уже уходим… – Петр скупо улыбнулся доктору и бухгалтерше: – До свидания, господа. Всего хорошего.
– Вы узнали все, что хотели? – спросил доктор им вдогонку.
– Все, что хотели, – как эхо повторила Аня, первой перешагивая через порог палаты.
По коридору они шли молча, так же безмолвно спускались по лестнице, пересекали вестибюль. Но стоило им войти в заснеженный парк, как Аня заговорила:
– Можно вас попросить, Петр Алексеевич?..
– Да, конечно…
– Никогда мне не напоминайте о ней. Никогда.
– О ком?
– О матери.
– Об Александре Железновой? – переспросил Петр.
Аня строго
