Уборщик

высшим пилотажем провернуть какую-нибудь мелкую
пакость ближнему (желательно из другого класса), и не засветиться. Посчитав и
сопоставив известные ей случаи, Эль пришла к выводу, что ни один пошутивший
над Немым ученик, не остался без ответного сюрприза. Если очень постараться, можно даже вычислить, кто и какие подлянки подкидывал уборщику. Уж очень
красноречивыми были ответы. Для тех, кто знает, что Немой знаком с чарами,
конечно. Вот, наверное, учителя потешались, когда ученики пытались устроить
расследование, кто над ними «так зверски издевается»! Но на Немого никто и не
думал…
«А все зашоренность, головокружение от собственного могущества и
необоснованное чувство превосходства над обычными людьми!» — Пришла к
выводу Эль, когда поняла, что большинство ответок Немого, к тому же, с чарами
были связаны лишь опосредовано. Зелья, волшебные растения и животные,
артефакты… и никакого прямого чародейства.
Вскоре загудел колокол, означая окончание занятий, и пятый «лесной» табунком
вылетел из заклинательных покоев Чжуэнича, старого шамана-кочевника,
найденного еще предыдущим директором Школы в Диком Поле, куда он ушел
умирать из родного кочевья, после того как проиграл поединок своему более
молодому противнику, желавшему занять его место. Но со смертью ему не
обломилось, и теперь Чжуэнь, или как его прозвали в Школе: Чжуэнич, преподает
ученикам Китежградской школы техники сосредоточения, расслабления, очищения, и еще чертовой кучи всяких «ений».
Не успела девушка сделать и пары шагов по коридору, как почувствовала касание
каких-то огненных чар. Что это было, она определить не смогла, поскольку не
имела склонности к этой стихии, и тут же завертела головой в попытке узнать
умника, решившего над ней пошутить. Так и есть. У окна примостилась компания
«огненных» из пятого класса, под предводительством Алихана, сыночка богатого
маракандского купца, переехавшего в Китежград прошлой весной. Низенький,
полноватый, с черными живыми глазками, Алихан не давал Эль прохода и
периодически распускал руки, с момента своего перевода из маракандской школы, за что был неоднократно бит Радом и Турном, а позже и самой девушкой.
Угомонился, но затаил злобу. А сейчас вот поймал момент, когда она была вообще
не готова к какой-либо защите. Еще бы, всю ночь провела на ногах, под дождем, на
кладбище. С утра пришла на занятия, а они оказались, как назло, практические, так
что, возможности подремать под успокоительное бормотание учителей так и не
представилось. И вот теперь это!
Сузив глаза и мысленно пообещав отомстить, Эль быстро набрала ход, пытаясь
достичь своей комнаты до того, как разворачивающиеся чары полностью
подействуют. Только бы дойти до комнаты, а уж там она разберется! Опс!
У самых дверей в комнату, девушку остановил Немой. Эль поежилась под
внезапно посмурневшим взглядом «уборщика», и даже не пикнула, когда он, ухватив ее за руку, поволок к кабинету директора.
Дверь, ведущая в святая святых Китежградской школы, чуть не слетела с петель, от мощного удара, и в комнату влетел Немой, в кильватере которого болталась
странно притихшая рыжеволосая чаромутка.
Директор оторвался от своих бумаг, и с недоумением уставился на «вошедших».
Из невнятной от ярости мыслеречи Немого, Аникита Силыч кое-как уразумел,
что привело его ученика в такое состояние, и присмотрелся к девушке. В ее Узоре
действительно появилось нечто новое, и абсолютно недопустимое на территории
Северных княжеств — метка рабыни! Спустя секунду, на глазах изумленного
директора, такая же, только явная печать, украсила и висок Эль. Чуть подумав, Аникита Силыч тяжело вздохнул, и одним посылом очищающих чар, развеял обе
метки.
— Иллюзия. — Сухо прокомментировал он свои действия, но почти тут же пояснил
более мягким тоном, — кто-то наложил на нашу ученицу очень хорошую огненную
иллюзию. Молодец, что привел барышню ко мне, парень. Не хотелось бы, что бы
по Школе начали бродить дурные слухи.
— Хм… Может мне кто-нибудь, что-нибудь объяснит? — Ледяным тоном настоящей
аристократки осведомилась уже пришедшая в себя, Эль.
Улыбающийся Немой, в ответ только фыркнул, и выразительно глянул на
разозленную девушку. Мол, если ты это мне говоришь, то извини…
— А с директором, юная барышня, можно и повежливей разговаривать. —
Усмехнулся Китежский Дракон, но тут же посерьезнел. — На тебя, Эль наложили