Ученица Чародея

результат! Если и Эдмона упустишь — выпорю. Лично выпорю! Не посмотрю ни на твои года, ни на давние обещания, ясно?
   Эссиан кисло кивнул. Вот ведь прицепился! И не объяснишь же ничего! Упрямый! Альберт и слушать ничего не станет. Дивы они все такие. И не то чтобы это сильно мешало… но вот раздражало страсть как!
   Альберт лишь обреченно качнул головой. Не переделать. В мать пошел. Та тоже всегда и во всем признавала только одно мнение — свое. Впрочем, это главное свойство женщин их рода, иначе бы из него никогда не вышла Грешница. Но вспоминать о той неприятной истории хотелось еще меньше, чем думать об упрямстве отдельного представителя сего благословенного семейства. Да и не дело ворошить прошлое — не дело.
Глава 10. Ночь на двоих
   Неделя пролетела незаметно. Да и некогда мне было следить за течением времени — слишком многое на меня навалилось. Днем меня терзал магистр — в основном это били мелкие поручения и помощь Альберту по дому, а не обучение. А ночью я часами сидела в лаборатории вместе с Ясным пробираясь сквозь мозгодробительный слог очередного мага-наставника. Книг было много. Понимали мы едва ли десятую часть от прочитанного, а потому часто засиживались допоздна до хрипоты споря, что же имел в виду очередной писатель и исследователь. Прибить бы этих исследователей! Ну вот зачем создавать новые слова и названия?! Старых что ли не хватает?! Так нет же сначала наплодят новых слов, а потом еще долго и нудно объясняют, что к чему. Это бесило. Раньше мне было куда как легче жить: хватало всего несколько емких фраз, чтобы всем объяснить свою точку зрения.
   — Не ругайся. Даме это не идет, — механически пробурчал Ясен. Он вообще в последнее время комментировал все не к месту, чем жутко раздражал магистра, и нередко меня саму.
   — Я не дама, — огрызнулась я. Меня уже откровенно бесили все эти попытки сделать из меня то, чем я не являюсь.
   — А кто же ты тогда? — насмешливо поинтересовался ибис, небрежным жестом отбрасывая очередной манускрипт.
   Я невольно зашипела: это надо же так обращаться со старой книгой! Она же несколько веков назад написана, а он!.. слов не хватает. Невоспитанный мальчишка!
   Впрочем, я сама не далеко от него ушла — с этим спорить сложно. А книги уважаю только из-за того, что в трущобах их было не достать. У Констанс было всего три книги, но уже это считалось богатством. Священное писание в затертом суконном переплете, небольшая брошюрка со старыми легендами да песнями и наше тайное сокровище Книга Рода. Из трех только последняя сколько-нибудь стоила, хотя нет — она бесценна. Переплет из тесненной кожи, тонко выделанные пергаментные страницы и история восемнадцати поколений моей семьи… величайшая ценность! Надеюсь, Конни все так же трепетно хранит ее.
   — Я это я. И я не люблю все эти расшаркивания, нелепые бессмысленные разговоры, где правдиво только одно слово из двух десятков и лицемерные улыбки. Я не стесняюсь высказывать свое мнение — и именно в тех словах, которые заслужил собеседник. Так что я не дама, Ясен. И даже рядом не стою.
   Ясный задумчиво уставился на меня. Мне даже стало как-то не по себе от такого пристального внимания.
   — Да, определенно до звания дамы ты пока не дотягиваешь. Значит, будем тебя совершенствовать.
   От такой наглости я даже опешила.
   — Что значит «совершенствовать»?!
   — То и значит. Воспитывать тебя надо, Энни, воспитывать.
   Я недовольно засопела, но смолчала. Значит, и этот тоже решил, что может все решать за меня. Мужчины! Вечно они самоутверждаются за счет других.
   — Молчишь? Значит, не безнадежна.
   И что на такое сказать? Остается только молчать и скрипеть зубами. Пусть его. Я все-таки не шестилетний ребенок, чтобы так реагировать на откровенные провокации.
   — Обиделась, что ли? Я же как лучше хочу! Если ты хочешь встать на ноги в этом мире, то в первую очередь тебе следует научиться себя правильно вести. Здесь не трущобы, Энни, это место намного более опасно.
   Странно, но вот с этим я была полностью согласна. Возможно, когда-то я и родилась в этом мире, но выросла я совсем в другом, возможно не менее жестоком, но куда более честном.
   — Пора бы уже и смириться, Эн. Даже я уже свыкся с этой клеткой, а у тебя-то свободы всяко больше.
   — Ясен… — почему-то я сразу почувствовала себя виноватой. Ведь действительно ему намного хуже, чем мне, но он ведет себя гораздо сдержаннее.
   — Да не замарачивайся ты! Если бы я хотел, то давно бы уже договорился с этим твоим магистром. Но я предпочитаю эту клетку служению. Пусть сейчас я несвободен в своих перемещениях, но я свободен в главном — в своих поступках. Остальное как-нибудь переживу.
   Я заворожено