Ученица особого назначения

женщиной. Только мой тебе совет: на первый раз выбирай кого-то опытного и ласкового. В противном случае первый опыт может надолго отбить желание заниматься любовью вообще.
— У вас так было? — осторожно уточнила я.
— Да, к сожалению, — созналась Заира. — Нет, Майлин был отличным парнем. Мне даже казалось, будто я влюблена. Но он знал о сексе еще меньше, чем я. Только спустя год я встретила настоящего мужчину, который стал моим наставником и любовником.
— Джекоба Фокса? — спросила я и затаила дыхание.
Конечно, только в такую женщину мог влюбиться лучший бестер трех королевств. Гордую, чувственную, опытную. Несмотря на признательность наставнице за все, что она для меня делала, в ту секунду мной овладела ревность.
— Ах, нет! Видела бы ты сейчас свои глаза: два бездонных колодца, — грустно улыбнулась Заира. — Никон тоже был бестером, другом Джекоба и Натаниэля Квадра. Вместе нам удалось подготовить много учеников, порушить множество подземных городов — наследий Марвы. На одном задании они и погибли, Никон и Натаниэль. Джекоб потерял руку, да и Лире пришлось вживить несколько имплантатов, — Заира шумно вздохнула и провела рукой по густым волосам. — Я осталась цела, но часто жалею об этом. Иногда кажется — было бы лучше мне остаться там, под завалами…
— Не говорите так, — я попыталась утешить наставницу. — Вы нужны академии и нам, ученикам. Жизнь должна продолжаться вопреки всему, так однажды сказал Джекоб.
— Он мастер мудрствовать, — сквозь слезы улыбнулась Заира. — Я держусь, продолжаю жить полной жизнью. Даже завожу любовников — но ни один из них не может заменить мне Никона.
Наставница склонила голову к плечу, посмотрела на меня задумчиво.
— Не влюбляйся в него, — предупредила настойчивым тоном.
— О ком это вы? — я сделала вид, будто не поняла намека.
— О Джекобе Фоксе, — хмыкнула Заира. — Я давно не видела, чтобы он проявлял интерес к женщинам. Хотя, до той трагедии, Квадр и Фокс разбили немало женских сердец. Сейчас Джекоб женат на науке — с такой силой сложно соперничать. Лучше выбери кого-нибудь из молодых бестеров.
В дверь комнаты постучали. Заира поднялась и направилась открывать.
— Кого шакалы принесли так не вовремя, — пробурчала себе поднос.
Я порадовалась ее уходу. После всего услышанного мне требовалась передышка. Немного времени, чтобы подумать и переварить новую информацию.
«Наука — это не женщина, — ответ нашелся довольно быстро. — Я всю жизнь только и делаю, что борюсь с ней: за право жить, за право выглядеть человеком и быть им. Так почему бы не добавить к этому сражению еще один трофей: сердце Джекоба Фокса?..»
Заира вернулась слишком быстро. Судя по сложенным на груди рукам и серьезному взгляду, произошло нечто важное.
— Тебе немедленно следует прибыть в главную лабораторию директора, — сообщила наставница.
— Д-для чего? — от неожиданности я стала заикаться.
— Для присутствия на допросе, — ответ Заиры окончательно меня добил. — Жаль, но разговор по душам придется отложить. Джекоб не любит, когда его заставляют ждать.
С чего бы Джекобу Фоксу меня допрашивать? Мысли закрутились в голове со скоростью вертолетной лопасти. Когда я успела натворить бед? И натворила ли?..
— Не стой истуканом, собирайся! — распорядилась Заира.
Бросила сверток с одеждой. Не глядя, я натянула предложенные вещи — в том числе и панталоны с потайным кармашком, в который в особые дни теперь полагалось вкладывать впитывающий мешочек. Ботинки наставницы оказались велики, пришлось потуже стянуть шнурки. А вот юбка с широкими разрезами по бокам и блузка — почти впору. Надо же, я и не заметила, как окрепла за последние дни.
— Ну вот, теперь ты выглядишь гораздо лучше, — сообщила Заира.
Подсушила мне волосы полотенцем, подала корсет из тонкой кожи буйвола Странное приспособление, но довольно красивое.
— Осталось исправить речь и походку, станешь настоящей принцессой.
Я неверяще фыркнула. Из меня принцесса, как из камня матрац. Хотя, отражение в зеркале мне понравилось: все такая же низенькая, зато с наметившимися женскими формами. Румянец на щеках, глаза блестят. Одежда Заиры словно создана для того, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки.
И красный мне очень идет. В Углинске этот цвет считался символом распущенности. Только девочки Нюры носили такие платья, добропорядочные женщины ограничивались темными оттенками, лишь в праздники дополняя скучные платья белыми кружевными воротниками.
Наверное, я слишком устала от серости. Потому радовалась обновке, позабыв даже о Джекобе Фоксе.
Пока он не окликнул Заиру:
— Эй, вы там живы?!
Не дожидаясь ответа, перешагнул